Казалось, что он увидел траву на земле, короткую травку с пучками маленьких белых цветов. Он повернул шею и взглянул в ту сторону луга. В самой глубине бухты, там, между камней… Разве это не пушица? И… и… Там, в отдалении под прикрытием камней? Разве это не ствол березы? Но разве она не с обрубленными ветками? Не срублена? Он не осмелился пойти и посмотреть. Он вспомнил сани, которые нашел. Какими они были старыми. Может быть, какой-то бедняга, как он, когда-то бродил здесь по земле в незапамятные времена и срубил для них березу. Хотя он должен был принести ее с собой, потому что здесь не растут березы. Солнце стало греть немного сильнее. Он почувствовал обманчивое тепло, потянулся. Движение вызвало у него сильное головокружение, все завертелось вокруг. Он должен найти сеть. Должен поймать рыбу! «Как чудесно выглядит трава. Если я только немного отдохну на ней. Мое тело онемело после долгого сидения в лодке. Только немного отдохнуть…» Тут действовала уже не воля Венделя. Это его изможденное тело свалилось на траву, а глубокий сон заглушил и облегчил его муки голода в этой Богом покинутой стране.
5
Это было странное сновидение. «Хаби, — кричал кто-то. — Хаби, хаби!»
Он был в царстве смерти, он знал это, хотя не видел ничего, кроме туманного полумрака. Нет, теперь он видел и демонов. Маленьких, темных, с мехом вместо кожи. Вендель сопротивлялся. Он не хотел умирать. Но демоны рвали и дергали его, хватали его за волосы, кожу, одежду, шептались и шушукались.
Тьма снова поглотила его. «Теперь я мертвый, — думал он. — Матушка… Матушка с красивыми приветливыми глазами. Где ты, матушка? Твой сын теперь нуждается в тебе».
Больше он ничего не помнил.
Вокруг раздавались хихиканье и приглушенный смех. Пальцы тянули его за волосы, наматывали их вокруг кистей. Рядом были чьи-то лица, кто-то нюхал его волосы, хихикал, шептался. Часто повторялись слова: «хаби» и «йелэ». Чья-то рука была засунута под его рубашку, она ощупывала его. Он пошевелился, пытался освободиться от руки, пытался открыть глаза. Крики восторга, смешанного со страхом. Легкие шаги, удалявшиеся прочь.
Он был, конечно, один.
Затем он снова услышал приглушенный смешок, любопытный, полуиспуганный. Это приблизилось. Вновь легкое, как перышко, прикосновение рук. Он почувствовал, как мягкий мех коснулся лица.
Вендель открыл глаза. Раздался единогласный восторженный шепот «Ааааах!», и чей-то осторожный палец попытался дотронуться до его глаз. Он отвел руку. Новые крики. Он приподнялся на локтях.
— Эй, — хрипло прокричал он им. — Помогите мне! Не уходите!
Стайка молодых девушек остановилась. Они безмолвно смотрели на него. Да разве они понимали по-шведски! Он попытался объясниться по-русски:
— Пожалуйста! Голодно! Будьте так добры! Я голоден!
Но они, разумеется, не говорили по-русски. Вендель попытался использовать вогульское слово «голодный», которое он выучил в Тобольске. Охотники-вогулы всегда просили еду. Но эти пятеро девушек, ужасно милых в своей меховой одежде, казалось, совсем его не поняли. Однако они подошли поближе. Маленького роста, с темными сверкающими глазами и широкой улыбкой, в нарядах, сшитых из кусков меха, составлявших красивые узоры светлого и темного цвета. Они казались жизнерадостными и веселыми. Вендель нашел их очаровательными. Конечно, не все были одинаково красивы, но разве все скандинавы красивы? Они были маленькими, милыми и очаровательными, хотя лица у некоторых были, пожалуй, широковаты, — так показалось Венделю. Его взгляд особенно задержался на их бровях, которые выгибались мечтательно, точно крылья чайки. Они безудержно хихикали, опустившись вокруг него на колени, такие любопытные и одновременно почтительно-сдержанные. Вендель одобрительно улыбнулся им, и они ответили на улыбку восторженным визгом. Затем они зашушукались опять на совершенно непонятном языке.
Вендель прибыл в страну юраков, в устье Оби. Льдины, которые он видел, были глубоко в Обской губе, части Карского моря, которое, в свою очередь, было частью Северного Ледовитого океана. Он об этом, естественно, ничего не знал, он только догадывался, что попал далеко на север. Он оказался у горловины полуострова Ямал, где обитали юраки. Юраки называли себя ненцами, «человеческими существами». Из этого названия можно сделать вывод, что в течение столетий компанию им составляли только звери. Слово «хаби», которое услышал Вендель, означало «чужой человек». О том, что Вендель произвел на них впечатление, он понял по тому, как они пропускали его волосы через свои пальцы.
— Йелэ, йелэ, — повторяли они благоговейно.
— Йелэ? — спросил он.
Они рассмеялись при звуке его голоса, показали пальцем на солнце, а затем на его волосы.
— Йелэ, — повторили они.
Они сравнивали его волосы с солнцем. «Йелэ» могло означать «солнце» или «светлый», или «желтый», или еще что-то подобное, как он понял. Это его забавляло. Его голубые глаза тоже удивляли их. Он, напротив, не испытывал такого же восторга от их интереса к тому, была ли его кожа одинаково светлой на всем теле. Мягко, но решительно он убирал их руки, блуждавшие под его рубашкой. Они были очарованы именно шелковистой мягкостью его кожи. Вендель попытался положить этому конец.
— Голоден! — сказал он и положил руку на живот. Объяснил при помощи жестов, что хотел бы поесть. Уразумев это, они издали возгласы. Несколько девушек вприпрыжку побежали по гребню холма. Теперь он видел, что холм был из снега и льда, а тундра вокруг них покрыта тонким слоем льда. Но здесь, в маленькой защищенной бухте, была земля с травой, пушицей и взъерошенными цветочками. Он также понял, что здесь было место, куда они имели обыкновение приходить время от времени. Даже теперь, когда Вендель уже не был таким уставшим, он не заметил здесь примет, указывавших на присутствие здесь людей.
Когда он повернул голову, то увидел кое-что другое: двое мужчин плотного сложения стояли у его лодки и обсуждали ее, ощупывая руками знатоков. Но они стояли слишком далеко, чтобы он мог услышать их голоса.
Три девушки, оставшиеся с ним, сидели, глядя на него с восхищением, и ждали… А чего ждали? Что он покажет фокусы? Он доброжелательно им улыбнулся, и они сразу просияли. Они были удивительными! Он уже любил их — всех пятерых. Две другие стремглав прибежали назад и протянули, видимо, самой старшей из девушек какие-то сероватые куски пищи неопределенного вида. Венделю это казалось сном. Девушки отрезали кусочки и заботливо запихивали их ему в рот. Все хотели участвовать в этом. Когда у Венделя оказался во рту первый кусок, он содрогнулся, вкус пищи чуть не вызвал у него рвоту. Но голодный желудок требовал своего, и Вендель жевал и глотал моржовое сало и просил добавки. Однако
