Нэнси вытянула торчащие по бокам ремни, пристегнулась и выглянула наружу. Земля мелькала совсем близко — казалось, вот-вот ноги чиркнут прямо по ней. Огоньки вдоль полосы пробегали перед глазами все быстрее, пока вдруг не остались где-то внизу, стремительно уменьшаясь.
Она обернулась. Ник смотрел на нее, весело улыбаясь, — и от этой его улыбки, от всего, что окружало ее, в душе начало рождаться ощущение праздника — то самое, которое возникало у нее когда-то, давным-давно, когда она приходила в его «дом будущего».
— Теперь пошли! — нетерпеливо потянул он ее за руку, вставая.
Так же, держа за руку, провел в другой салон, бросил стюардессе:
— Моди, что у нас с завтраком?!
И, не дожидаясь ответа, пошел дальше. По пути скороговоркой представил ее сидевшему рядом с мисс Эмбер незнакомому плотному мужчине:
— Здравствуйте, Диксон, познакомьтесь, это моя жена! — Тот начал неловко привставать, Нэнси кивнула, но Ник уже нетерпеливо тянул ее к открытой двери пилотской кабины.
Пропустил внутрь, зашел следом, сказал:
— Здравствуйте, Стивенс! Привел вот жену — посмотреть. Привет, Паркер!
Двое мужчин, сидевших перед приборной панелью, оглянулись.
— Здравствуйте, миссис Райан, — сказал тот, что сидел справа. — Садитесь сюда, а я пока кофе попью, — и, с трудом разминувшись с Ником, вышел из кабины.
Нэнси осторожно села на его место. Перед ней была панель со светящимися лампочками и шкалами каких-то приборов и большое окно, за которым темнота...
Ник устроился в свободном кресле сзади, положил руку ей на плечо и гордо подытожил над самым ухом:
— Вот!
Ей внезапно стало смешно. В нем все еще оставалось что-то от того, прежнего Ника, который щелкал пультом — и вспыхивал свет, из стены появлялся бар, ходили туда-сюда занавески, начинала играть музыка; а он сидел с небрежным видом, но сам косился на нее — произвело ли впечатление?!
— Сейчас ничего особо любопытного нет, — обратился к ней пилот, сидевший слева. — Над облаками летим. Вот когда на посадку заходить будем, над Чикаго, — там интереснее.
— Вообще-то правильно. Стивенс, сообщите мне, когда снижаться начнем, — мы придем посмотреть. Пошли завтракать!
Все так же, за руку, она проследовала за ним обратно в салон. Пальто на диване уже не было, зато на столе лежали крахмальные салфетки, стояли приборы, сахарница и вазочка с живыми фрезиями — словом, все было готово к завтраку.
Стоило им усесться, как из коридорчика появилась Моди с сервировочным столиком и начала сноровисто выставлять на стол завтрак в обычном для Ника стиле: большую тарелку с омлетом, и сосиски, и жареный бекон, и — разумеется! — его любимый картофельный салат, и канапе, и паштет на гренках, и еще один салат, и кофейник...
От вида всей этой еды у Нэнси засосало под ложечкой. Это часто случалось, когда ей приходилось рано вставать: внезапно, до боли и тошноты, хотелось есть — а потом так же резко отпускало.
Наконец, с трудом разместив на забитом едой столе две плошечки с консервированными персиками, стюардесса удалилась, пожелав напоследок приятного аппетита. Ник к этому времени уже вовсю наполнял свою тарелку.
— Тебе омлета положить? — спросил он, очевидно охваченный очередным приступом галантности.
— Да, — кивнула Нэнси, — и сосиски. Две.
Не выдержала, сунула в рот первое попавшееся под руку канапе.
Насытилась Нэнси довольно быстро — когда ее охватывал такой приступ голода, то всегда сначала казалось, что она сможет умять целую курицу, но на деле достаточно было куска пирога, чтобы почувствовать себя сытой. Она подтянула к себе плошку с персиками и, откинувшись в кресле, начала лениво смаковать их, краем глаза поглядывая на Ника.
Очистив тарелку, он начал накладывать следующую порцию. Оглянулся, поинтересовался:
— Ты омлет еще будешь?
Нэнси отрицательно махнула головой, и тогда Ник забрал себе остатки омлета. Утолив первый приступ голода, он стал есть медленнее. Заметив, что она уже доела персики, пододвинул к ней вторую плошку.
— Возьми еще мои. Я уже сыт.
«Даже странно! — съехидничала про себя Нэнси. — Съел всего лишь втрое больше, чем любой нормальный человек, — и уже сыт!»
— Ты в Чикаго бывала?
— Нет.
— У тебя там будет несколько часов свободного времени — хочешь, я организую, чтобы тебе город показали?
— Ну, давай...
На самом деле она предпочла бы погулять сама — но отказываться было как-то неудобно.
Покончив с завтраком, Ник удовлетворенно откинулся в кресле, посидел несколько секунд — и решительно схватился за телефон.
— Мисс Эмбер?.. Что у нас там нового?.. Нэнси после обеда хочет посмотреть город... Да, пару часов... Да...
Нэнси смотрела в окно, за которым постепенно светлело. Огоньки самолета вспышками освещали похожие на кучи снега облака внизу. Казалось, они совсем близко, а самолет движется медленно-медленно, так что можно выскочить прямо в этот снег — мягкий, наверное...
— Эй, ты чего?! — Теплая рука легла ей на шею, и Нэнси, вздрогнув, обернулась. — Засыпаешь, что ли?
— Нет, так... задумалась...
— Пошли дальше самолет смотреть? — кивнул Ник на дверь в хвостовой части салона, и почему-то усмехнулся.
— А я думала, там туалет, — удивилась Нэнси.
Его усмешка стала еще шире.
— Ну, не совсем...
«Там» и в самом деле оказался не туалет.
Чуть ли не половину небольшого, отделанного, как все здесь, деревом и бежевой кожей помещения занимала постель — самая настоящая постель, с подушками и одеялом, с лампой над изголовьем и тумбочкой рядом.
— Туалет и душевая там, — махнул Ник рукой еще на одну дверь. — А здесь, — сделал он приглашающий жест, — я же тебе обещал, что ты в самолете поспать сможешь!
Но на уме у него был совсем не сон — Нэнси поняла сразу. Остатков трезвой иронии ей еще хватило на то, чтобы подумать: «А это у него вроде как десерт...»
Протиснувшись мимо нее, Ник сел на кровать. Притянул Нэнси поближе к себе, обхватил за бедра и, смеясь, взглянул снизу вверх искрящимися теплом и весельем глазами.
Когда он смотрел на нее так, она ничего не могла с собой поделать — хотелось окунуться в это бирюзовое пламя, греться им, впитывать его в себя и не вспоминать о том, что в эти моменты казалось несущественным и ненужным.
Она обняла его голову, запустив пальцы в смоляные, пронизанные серебряными нитями волосы. Сказала — думала про себя, а получилось вслух:
— У тебя стало много седых волос...
Беспечно пожав плечами и продолжая смеяться, Ник прижал ее к себе еще теснее и игриво спросил:
