Она хотела еще посмотреть, как они будут выглядеть, если надеть на цепочку и повесить на шею, но тут вернулся Ник. Уселся на кровать, подтянул к себе папку и начал выкладывать содержимое на тумбочку.
— Теперь давай по-быстрому, я уже тороплюсь. Это твои права... документы на машину и страховка — положи в бардачок, не забудь!.. Чековая книжка и кредитная карточка — не стесняйся, трать, покупай все, что нужно...
Всем своим самодовольным видом он напомнил Нэнси пашу, осыпающего своими милостями одалиску. Последним, что Ник достал, была серебристая плоская штучка размером меньше пудреницы.
— А это тебе телефон. «Звездочка-один» — я; «звездочка-два» — мисс Эмбер; «звездочка-три» — Джеральд. Все, мне пора. — Он встал. — Приеду в полдевятого. Постарайся тоже быть вовремя!
Глава 12
«Быть вовремя» получилось не очень.
Нэнси рассчитывала управиться до восьми и приехать в отель даже раньше Ника — но задержалась из-за салона красоты «Эллен Деверо».
Этот салон — один из самых шикарных в Денвере — Рина и Лиза упоминали не иначе как с восторженным придыханием: «О-о, там самая эксклюзивная косметика — такую в магазине не купишь! О-о, там лучшие визажисты работают — просто волшебники!..» К сожалению, цены там тоже были «О-о!..».
В ее нынешнем положении Нэнси даже неприлично было бы идти в какое-то другое, менее фешенебельное место.
Увы, для начала ей по телефону вежливо, но непреклонно сообщили, что они работают только по предварительной записи и «раньше будущей недели у нас, к сожалению, нет ни малейшей возможности обслужить вас, миссис...».
— Райан, — дружелюбно подсказала Нэнси, — миссис Николас Райан. Я звоню сейчас из «Хайатт Редженси». — В трубке послышались приглушенные звуки, словно там кто-то быстро переговаривался, прикрыв рукой микрофон. Ага, тоже небось вчера местные новости смотрели! — Еще пятнадцать минут я пробуду в номере. Если у вас все-таки появится возможность меня обслужить, перезвоните мне, пожалуйста.
Звонок раздался минут через пять — имя Ника, как она и предполагала, подействовало, словно «Сезам, откройся». На этот раз ей было предложено подъехать или прямо сейчас, или в полседьмого. Нэнси выбрала полседьмого, прикинув, что сделать прическу, маникюр и маску займет часа полтора. Ну ладно, пусть даже два, опоздает она чуть-чуть — так и не страшно!
Пока же, вспомнив пижонское «не стесняйся, трать!», она решила «пуститься во все тяжкие»...
Для начала она заехала в приют для бездомных собак, где когда-то взяла Дарру, и, втайне ужасаясь: «Господи, что я делаю?!», выписала чек на пять тысяч долларов. В конце концов, миссис Райан жертвовать меньше просто стыдно! А собак жалко...
Затем наступила очередь универмага, где хранился список подарков на свадьбу Лизы[2]. Там Нэнси выбрала самое дорогое, что было в списке: домашний кинотеатр с огромным плазменным экраном. И с некоторым злорадством она написала на карточке: «От мистера и миссис Райан».
И только после этого она добралась до Черри Крик, оставила машину на подземной стоянке и отправилась бродить по магазинам. Даже если не считать покупки, это само по себе было удовольствием: выбирать модную одежду, купаясь в совершенно особой, запомнившейся ей с юности атмосфере фешенебельных бутиков — в легком запахе дорогих духов, и кофе, и свежести, и тканей...
Она переходила от витрины к витрине, разглядывала, заходила внутрь, примеряла, советовалась с услужливыми продавщицами — и снова разглядывала.
Купила, правда, Нэнси сравнительно немного: два комплекта французского белья (надо же как-то компенсировать порванные Ником трусики!), синий костюм от Сен-Лорана с узкой юбкой и приталенным жакетом, белую блузку с ручной вышивкой и туфли — черные с серебряной отделкой, на тонком каблуке. Ведь именно туфли, а не, боже упаси, сапоги носит, даже зимой, богатая светская женщина, которой нужно пройти по улице всего несколько шагов: от салона шикарного автомобиля — до предупредительно распахнутой швейцаром двери чего-нибудь не менее шикарного.
Что же касается платья для бала в Чикаго, то покупка его была делом слишком серьезным, чтобы заниматься этим наспех. Одно платье Нэнси все же примерила — но решила купить завтра, если не найдет ничего более привлекательного. Сегодня на дальнейшие поиски времени не оставалось — еле-еле в «Эллен Деверо» успеть.
И вот там-то она и застряла! Минимальный, по мнению занимавшегося ею визажиста, комплекс мероприятий занял куда больше двух часов. При этом визажист еще причитал, что по-настоящему нужно было бы «поработать» с Нэнси целый день — а еще лучше два-три дня: сделать горячую грязевую ванну, какую-то сложную магнитную процедуру для омолаживания кожи, массаж ног, шеи, рук, лица и всего тела с параллельным умащиванием его различными снадобьями и прочее и прочее...
Пока же, за недостатком времени, ей только наложили две последовательные маски, подправили форму бровей, покрасили волосы, придав им легкий золотистый оттенок и высветлив отдельные прядки, и сделали прическу, маникюр и педикюр.
Так что, когда Нэнси освободилась, было уже начало десятого...
— Интересно, почему я так и думал, что ты опоздаешь? — буркнул Ник, впуская ее. — Даже ужин не стал заказывать...
Он был опять в майке, босиком и с мокрыми ногами.
— Я в салоне красоты задержалась, — объяснила Нэнси, бросила сумки и нагнулась поздороваться с Даррой. Обняла, похлопала по бокам. — Сейчас мы с тобой гулять пойдем, сейчас!
— Я, между прочим, тебя тоже ждал, — заметил Ник, дождавшись, пока она выпрямится. — Покажись!
Она покрутила головой, демонстрируя новую прическу.
— По-моему, мало что изменилось, — прокомментировал он. Потрогал волосы. — Или раньше ты не такой рыжей была?
— Не такой.
Вчерашний приступ галантности, когда он помог ей снять шубку, увы, канул в Лету. На этот раз он просто дождался, пока Нэнси разденется, после чего проследовал за ней в гостиную и с удовлетворенным вздохом плюхнулся в кресло, снова погрузив ноги в ванночку. Спросил:
— Сейчас опять на два часа исчезнешь?
— Нет, я быстро погуляю — полчаса, не больше. Только переоденусь.
Первым, что она увидела, войдя в спальню, была бумажная сумка, стоявшая на кровати. Рядом лежала обувная коробка.
В легком недоумении Нэнси открыла коробку и обнаружила в ней высокие ботинки — коричневые, на толстой рифленой подошве.
— Это тебе ботинки, — раздался сзади голос Ника. — Я не могу видеть, как ты в своих кроссовках с синим носом по снегу ходишь, простужаешься. Там еще куртка на меху. — Нэнси обернулась, и он жалобно добавил: — Вот, я хороший — а меня даже никто не поцеловал... И собаку погладили, а меня — нет!
