— Да говори ты толком, что случилось, — раздраженно произнес капитан, уставившись на побелевшее лицо офицера.
— Там… Там у одного из заключенных кожа слезла! — наконец, смог выдавить из себя юноша.
— Что значит, кожа слезла? — удивленно возмутился капитан.
Он все еще продолжал ругаться на бестолкового офицера, когда его ноги замерли в нерешительности у двери, ведущей в отсек с криокамерами.
— Паразит издох? — с опаской спросил капитан.
— А нет там паразита, только эта, без кожи лежит, — пробасил рыжеволосый детина, дежуривший у дверей.
Капитан с трудом пересилил прилив трусости и шагнул внутрь. В отсеке все было спокойно.
— Вон та, крайняя, — все еще перепуганный офицер ткнул пальцем в нужную камеру.
Не торопясь, маленькими шажочками капитан приблизился. Из-за стекла на него смотрели два крупных недвижимых голубовато-серых глаза, помещенных по обе стороны продолговатой мясисто-красной морды. На морде отсутствовала кожа, а кривые желтые зубы скалились в ехидной предсмертной ухмылке. Капитан нервно сглотнул. Неожиданно позади него раздался громогласный хохот. Капитан медленно обернулся. За его спиной, схватившись за выпуклый живот, вовсю веселился кок, по случаю неординарного события бросив недоваренный обед на помощников.
— Это же кто додумался? — сквозь бегущие от смеха по щекам слезы с трудом проговорил кок. — Ну и шутники!
До капитана постепенно начал доходить весь абсурд ситуации. Он присмотрелся к скалящейся морде повнимательнее. По другую сторону стекла криокамеры на него немигающе уставилась туша освежеванного барана, подвергшегося процедуре быстрой заморозки.
— Вернуть негодяев! — мгновенно вскипев, закричал капитан. — Я им покажу, как со мной шутки шутить! Я им…
— Капитан, из этой камеры исчезла заключенная, — спокойно проговорил старший офицер Пельц — вечно невозмутимая надежда и опора всего корабля.
Капитан аж задохнулся от возмущения.
— Остановить старое корыто! «Громобой», срочная смена курса!
И в этот момент корабль вздрогнул. Система навигации, которую Тэхо старательно приладил на суперклей по левому борту «Громобоя», все-таки отвалилась, на последок оборвав тонкие проводки, соединявшие ее с головным компьютером. В момент ослепший корабль сделал самое правильное по мнению его искусственного интеллекта — он лег в дрейф до момента устранения неисправности. Капитана едва не хватил удар. Он схватился за сердце и медленно сполз по холодной металлической стенке. До выхода на пенсию капитану оставалось всего полтора месяца. Теперь на прощальные премиальные ему можно было не рассчитывать.
В четырех отсеках корабля, прикрепленные Брианной жучки, подобно своим живым сородичам, одновременно ожили. Они дружно отрастили короткие лапки и засеменили к главным информационным узлам. В течение трех суток они будут добросовестно слушать смотреть и считывать, затем, когда корабль попадет в зону спутников, они передадут накопленные знания и тихо рассыплются теплым черным пеплом, так и не выдав себя ни звуком, ни действием многочисленному, но крайне невнимательному экипажу «Громобоя».
***
Ник ждал уже третий час. Его человек так и не вышел на связь. Данный факт очень обеспокоил мужчину. Последние события требовали крупных корректировок, в противном случае, все дело могло провалиться в Тартар. Этого никак нельзя было допустить. Ник попытался задействовать резервный канал, но и он хранил гробовое молчание. Нервно пройдясь по кабинету, мужчина замер перед широким деревянным столом. Его кулаки с грохотом ударили о столешницу. Делу это не помогло, но на душе стало немного легче.
Он медленно набрал в легкие воздух и также медленно выдохнул. Ник чувствовал себя так, словно бы только что встал голыми пятками на острие ножа. Идти по нему было больно, но оступиться — стало бы подобно смерти, ведь по обеим сторонам лезвия торчали длинные толстые иглы.
У Ника был запасной вариант. Опасный и непредсказуемый, но мужчина привык рисковать. Коммуникатор ожил.
— «Азура», код пятьдесят шесть. Начинаем первый этап.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Приказ был принят.
Эпилог
Корабль под названием «Ласточка», ловко огибая препятствия, мчался сквозь слои бесконечного космического пространства. Позади осталась дюжина пространственных складок, по которым корабль проскользил, словно профессиональный сноубордист по гладкому, но извилистому склону крутой горы. Каждая из складок, мгновенно отдаляла нас на десятки, а то и сотни световых лет от той планеты, где рухнули мои надежды и пошли крахом мечты.
Наши редкие остановки на космических станциях слились в единый ритуал — запрос на стыковку, дозаправка, короткое отсутствие Тэхо «по делам», довольная физиономия капитана и срочная отстыковка. К моей великой радости, в свои «дела» капитан никого больше не втягивал.
Вечно хмурый Бьерн все реже покидал свою каюту, разве что проведать Лаэс, дела у которой оставались без изменений. Мы не стали пытаться вывести ее из искусственной комы, позволив электронике медблока позаботиться о ее теле. Ко всеобщему удивлению, после первого прыжка через пространственную складку, блок заработал на полную мощность, что вызвало приступ зависти у Дэра. Каждый раз, проходя мимо блока, младший инженер сетовал, что это именно он должен был в нем спокойно лежать вместо того, чтобы переживать очередной приступ панической атаки, когда «Ласточка» вдруг начинала сбоить, а то и пытаться отсоединить от себя какую-нибудь важную часть своего корабельного тела.
С трудом придав удобную форму трофейной подушке, которую все-таки с боем удалось отобрать у Тэхо, я повалилась на жесткую койку. Над головой в техническом отсеке что-то ухало и трещало. Первые два дня из-за этого звука мне никак не удавалось заснуть. На третий я перестала его замечать. В шкафу на полке в пластиковую стенку террариума скребся окончательно пришедший в себя и до невозможности обнаглевший пити, требуя новую порцию еды. Этот паразит все чаще пытался качать права, возомнив себя полноценным домашним питомцем. Что удивительно, ему удалось остаться в выигрыше — вся команда скармливала прожорливой твари вяленую морковь из безвкусных корабельных пайков и попадающиеся в них же, даже в вегетарианских, куриные косточки. Пити жирел на глазах. Если все пойдет в том же темпе, ему придется подыскивать новое обиталище.
Прислушавшись, не идет ли кто-нибудь по коридору, я достала из щели между койкой и стеной плоский накопитель информации, напоминающий карточку, которыми люди расплачивались многие десятилетия назад. Повертев накопитель в пальцах, я активировала его капелькой слюны. Передо мной развернулась виртуальная панель и я ввела длинный пароль. Та информация, что содержалась в накопителе, не предназначалась для чужих глаз. Раз за разом я перечитывала строки и пыталась решить, как поступить. На этот раз в руках я держала возможность сделать именно свой выбор, не оглядываясь ни на кого. Эгоистичный и жестокий, а, может, наоборот — благородный и справедливый. Это, с какой стороны посмотреть. Однажды, хотя нет, очень скоро мне придется его сделать.
Конец 1-го тома.
