Читаем без скачивания Сочинения - Антоний Великий

(193) Вопрос. Но как кто–либо начнет путешествие или дело, если не будет надеяться на конец и завершение? Как кто–либо пойдет добродетелью, не надеясь на совершенство в ней?

 Ответ. Ты неосмысленно указал искомое слово. В житии о Боге не будем лениться, по силам, когда всегда [Евангелие] богословит: «…будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный». Нам никак не возможно сравниться с Божеством, с несравненной и превышающей ум и осмысление Божией природой — но подражать Его человеколюбию, кротости и всеблагости, показывая милосердие к ближним. Даже если это враг или доносчик, то в любом случае Божество помогает всем и независтно (щедро) дает, предваряя дарами прошение полезного. И ни от одного человека Божество не получает почести, которые были бы достойны. Итак, пойдем, сколь это [для нас] возможно на делание добра, легкими и частыми ристаниями (сражениями) пробегая к нему. Хотя и невозможно достигнуть самой вершины, и невозможно получить все доброе, но даже взять часть не малая польза. Мы не можем выпить весь родник или водохранилище, но разве мы не можем приятием [воды] в довольство уврачевать жгущую нас жажду? И если мы не можем пропустить через себя весь воздух, то разве мы не можем дышать? И если мы не постигнем всех смыслов, то разве мы не должны беседовать? Мы можем показать, что вопреки сильному сопротивлению мы не отпали от совершенства, но старались ради него, сколько было сил; и больше, чем было сил. Похвально это устремление, потому что оно, мне думается, совершением делания добра, что есть спешить всегда на добро. И более всего держать правду, которая одолевает неправду. Ибо неизречен разум Божий, который прилагается и сочетается с нашими трудами. Он недомыслим для всякого человека в сем житии, по причине превосходящего добра или более горького воздаяния, потому мы отвечаем приязнью к подобным, чтобы с ними принять почесть или мучения.

(194) Вопрос. Что есть части делание добра и сколько их? И можно ли их все вместе правильно исполнить? Ибо не все всё могут правильно исполнить. [Например, кто–то] не может достойно принять кого–либо по причине нищеты, но может быть воздержным и целомудренным. А другой — терпеть напасти или учить благочестию. Другой — давать нищим необходимое для жизни. Другой — служить даром. И с помощью одной из этих добродетелей не возможно ли избавиться от вечного осуждения?

 Ответ. Всякое делание добра — со строгостью мыслей, не замутненных скверной. А вся Мерзость злобы по отношению к целомудренным противостоит им воистину как враг. Против худшего подвизается наша природа. Некоторые говорят, что четыре части добродетели, это: мужество, мудрость, целомудрие, правда. Они добры, снизу и по суше движутся (плывут), будучи ниже небесного круга. То есть мужество по отношению к греху противника; целомудрие против страстей иметь власть и победу; а смысл — стройная власть, как в государствах; правда — славная часть жития, как думается, — она наставляет чинности, обуздывая. А что выше, ничего невозможно ни уразуметь, ни показать: и добродетели сами по себе затворены, имеют ли они высокое и небесное подобие красоты. Но у нас наставник — возвышенный Апостол, который насчитывает множество частей делания добра, но три всех лучших: веру, любовь, надежду. Вера дарует людям выше природы быть записанными вместе с бесплотными, хотя человек еще окружен одеянием скверны многих страстей, которые ангельские и прочие чины бесплотных не разумеют. Вера наставляет в искусстве людей, которые ходят внизу, катясь по земле. Она указывает помысл, приводящий к не имеющему образа Престолу Царя, и очевидным образом озаряет блеском не имеющей начала и бессмертной Природы. И оттуда блеск отгоняет омрачение чувств, которое как густое облако для существующих здесь. Омыв его от ума, дарует ему чистый взгляд, так что становится видимым невидимое, и постижимым неприступное. А надежда не вместе с ним отметается, как кто бы сказал, но приуготовляет по–доброму держаться в настоящем. Никак не оказываясь в будущем, но уже видя размышлением то, что еще не настало, как будто оно уже настало. И чаемое приводится пред лицом людей. Переступает запинку ногой, объединяет желаемое с видимым мимотекущим временем и осуществляет любовь будущую. А любовь есть возглавление для пришествия Бога во плоти. Она у Него везде всегда существует, и умолила Его явиться нам во плоти. И вполне подобающим образом она превосходит [другие добродетели], как сказал великий Апостол. Ибо все, что благочестно, человеколюбиво, преподобно и праведно, люди делают ради нее. И для нее и Христос до Крестной смерти преклонил во плоти выю.

(195) Вопрос. Как же тогда Соломон, премудрости которого все удивляются, говорит: «Три вещи я не могу уразуметь и четвертое не осмыслил: След летящего орла, путь змеи по камню, стезю корабля, плывущего в открытом море, и путь мужчины в юности»? Если он мудр, то почему этого он нам не объясняет, но заставляет нас оставить изыскание? Мы молим, чтобы ты нам это рассказал.

 Ответ. Премудрый в Боге Соломон не потому, что не может, не объяснил, но оставил сказанное — он некую искру любви к Богу вложил в нас. Как подвиг и венок исследование в этих вещах. Ибо что останется загадкой, если есть готовое переложение–отгадка? Премудрый не немощен разгадать три, как и осмыслить последующее. Что он назвал следом орла летящего? Мне думается, что это полет Святого Духа в Пророков и Апостолов. Как сказал Господь о Духе, богословя в Евангелиях: «Ты слышишь его голос, а откуда идет или куда идет, не знаешь»; «Никто не знает того, что в человеке, только дух у человека, который в нем. Так и Божие никто не познает (сознает), а только Дух Божий». Что относится к Божию? Явно, что это все видимое и невидимое. Всеми совокупно это недоведомо, а ведомо одному только Духу, и повинуется Ему как Богу и Владыке. Премудрый Соломон сравнивает Духа с орлом, поскольку орел есть царь и владыка для пернатых птиц. И пусть разумеется подобающим образом и о Божием Сыне. По неизреченному устроению таинства Он подобен орлу, полетевшему на ловлю и убийство умственно понимаемого луня и ночного ворона. Многомудрый Соломон также сказал, что не разумеем путь змей по камню. В Священном Писании змей разумеется как старый злодей и погубитель, который увел нас от жития райского, что мы себе создали путь. Как сказал божественный Апостол: «Я боюсь, что вы как когда змей Еву прельстил своими ухищрениями, так и растлеют ваши помыслы». Он же поведал, что Христос — камень, когда сказал: «…пили из духовного последующего камня; камень же был Христос». И по этому Камню никак не мог явиться след или путь змея. Хотя Божие Слово Я выбрал быть человеком, согласно нам, но Он остался невосприявшим и неприступным для лукаво ползающего змея. Ибо греха Он не сотворил, и не оказалось лжи в устах Его. Так говорит все собрание божественных [мужей и жен]. Но и стезю корабля, идущего в открытом море, не мог постичь премудрый царь иудеев. Ибо кораблю причастен Божий Промысл о плоти. Он, подобно кораблю, проходил через море смерти и уже потонувших выводил к новой жизни, но никакого следа смерти в смерти не оставил. Ибо невозможно, чтобы Несмерть бывала смертью. Богогласный назвал бессмертного Бога Слово Христа, и Его мужеский путь в юности: «юность моя с Ним воскресла». То есть обновятся те, кто не познает путей сего несчастного жития, отбросив струпья нынешнего зла, и этой переменой совокупно обновится все творение. И протяженность небес, все как риза обветшает, как одеяло совьется и изменится — сказал царь и пророк Давид. Так и земля переменится, сказал первоверховный Апостол. Еще и море станет пустым, и реки–моря засохнут, явным образом восклицает Исайя, возвышенный в Пророках. Так где–то произнося от Бога, говорит глубине: «Погибнешь, и реки твои высушу». И это подобающим образом сбывается впоследствии.

(196) Вопрос. Что повелевает Господь, когда говорит: «От дней Иоанна Крестителя и доселе Царствие Небесное силой берется, и употребляющие силу его захватывают» Мы знаем, что всякий захватчик достоин суда и проклятия; как мы будем понимать сказанное Господом?

 Ответ. Иоанн пришел прежде того дня, проповедуя людям Царствие Небесное, и когда пришел Спаситель, то те, кто без колебаний и воистину веровал, те великой аскезой и страданиями превзошли установления природы, и перешли телом к бесстрастию и, перелетев через запинания тела, умертвили телесные похоти, ходя в добродетели по узкому и болезненному пути. Они сами себя понуждают, совершая подвиг для венка вышнего призвания, как сказал святой Апостол.

(197) Вопрос. Что сказывает Господь, когда говорит об Иоанне: «Если примете его, то есть Илия, который придет»? Мы знаем, что Иоанна казнил Ирод. И как он опять сам будет Илиею?

 Ответ. Господь в Своем божественном пришествии послал его пред Собою в духе и силе Илии. Он прекрасно называется Илией, по равенству благодатности, и подобию устроения. Ибо началом и концом Заветов обоих был Иоанн. Он был конец Закона и начало Благой Вести, то есть иного, более чем принадлежащего Закону поведения и жития учитель, подобно как и чаемый Илия, который предваряет как–то незадолго Божие второе Христово пришествие во плоти, что есть конец этого бытия и жития и начало будущего. И подобно Иоанну, и его убивает (убьет) за истину разумно понимаемый Ирод.