Это были крысы. Или снорки. По крайней мере, Ксанте было спокойнее так думать. Но время от времени ей начинало казаться, что на самом деле в старой школе скрывается многоногое и многоголовое существо: гигантское, неповоротливое и очень опасное.
Впитав все ее страхи, бесконечный школьный коридор все-таки закончился. Перед высоким окном военные сложили солидную баррикаду, но сейчас от нее мало что осталось. Выбитые стекла торчали из рамы, словно гнилые драконьи зубы — грязные и закопченные до полной потери прозрачности.
Москит осторожно выглянул в заколоченный крест-на-крест проем и швырнул наружу несколько маркеров.
— Детектор чист, — шепотом сказал Скай.
— Вижу. — Ведущий рывком перебросил свое тело через остатки заграждения, упал на колени и прижался плечом к стене.
Ничего не произошло. Правда, рядом, в глухой тьме, опять зашевелилось нечто — зашевелилось и даже, как показалось Ксанте, разочарованно вздохнуло. По коридору пробежал легкий ветерок с едким гнилостным запахом.
— Вылезайте, — с явным облегчением в голосе проговорил Москит.
Следом за ним выбрался Денис, помог Ксанте, потом появился Скай.
— Фух, — сказал он. — Вроде пронесло. Сторож сегодня ленивый был.
Ведущий мрачно сплюнул:
— Выжечь там все надо. Вернулись бы вояки да спалили эту тварь из огнеметов. А то хрен знает, сколько она там будет сидеть и не захочет ли однажды вылезти!
— Ну вот! Я же слышала! — восторжествовала Ксанта. — Значит, там действительно кто-то был. Что еще за Сторож такой?
Сталкеры переглянулись. На этот раз ни один из них не торопился давать разъяснения.
— Тебе так важно знать? — пробурчал Москит. — Научный зуд покоя не дает? Далеко не все стоит исследовать, девочка. Некоторые вещи лучше оставить неизученными. И даже не вспоминать о них. Подальше от греха…
— Сторож появился в школе почти сразу, как оттуда ушли кланы, грабившие базу военсталкеров, — нехотя проговорил Скай после паузы. — Никто не знает, как он выглядит, потому что ни один бродяга в здравом уме не станет зажигать там фонарь, чтобы посмотреть. Лично я думаю, что это несколько крысиных волков со своими армиями. Знаете, что такое крысиный король? Это несколько крыс, запутавшихся хвостами. Такой живой клубок не может выбраться из норы и обречен на голодную смерть, однако остальные крысы почему-то начинают носить ему еду. Возможно, у нас здесь произошло что-нибудь похожее, только крысиным королем стали несколько крысиных волков. Точнее, не королем, а Сторожем. И теперь все это здание набито их серыми армиями, которые не могут покинуть своих вождей.
— Может, и так, — проговорил Москит. — А может, ни черта и не так. Проверять дураков нет.
— А почему он Сторож? — спросил Кузнец. Никогда еще он не видел проводников такими… не то чтобы испуганными, конечно, просто… не вполне уверенными в своих силах.
— Потому что стережет! — отрезал Москит. — Сидит, как Кащей из сказки, на сокровищах и никого близко не подпускает. Говорят, от военных там еще много чего осталось, но больше никто на их имущество особо не зарится. Три группы пропали, желающих сразу поубавилось. Однако, если просто пройти здание насквозь, не зажигая света, он обычно никого не трогает…
В повисшем молчании слышался лишь легкий шелест дождя и такой же легкий шорох в школе за спиной.
— Может, пойдем уже? — тихонько сказала Ксанта. Стоять возле распахнутых в темноту дверей, в которой обитал Сторож, было очень неуютно.
— Передумала исследовать? — буркнул ведущий. — Ну, то-то. Пошли, раз так. Нам вниз.
Она не могла даже представить, что вход в подземный дренаж города, о котором говорил Москит, будет таким неожиданным. Кузнец даже присвистнул, когда увидел, а у Ксанты больно защемило сердце.
Это действительно был бассейн. Детский бассейн школьной спортсекции. Советская власть ничего не жалела для энергетиков и щедро платила им за риск облучения. Далеко не в каждой столичной спецухе был тогда собственный бассейн, а тут, в Припяти, местная школа могла похвастать настоящим водным центром.
Сорок лет назад огромный, как ангар, зал с широкими окнами наполняли детские крики, смех, свистки и команды тренеров. Сейчас здесь царила застарелая разруха. Бассейн был завален мусором и пробковой трухой, прыжковые вышки рухнули на кафельный пол, а огромные часы над входом остановились навсегда. Проржавевшие стрелки тоскливо обвисли, указывая на полшестого, а циферблат секундомера вместо секунд демонстрировал пустые грязно-рыжие таблички. Окна, заложенные по моде тех времен мозаикой из двухслойных стеклянных квадратиков, зияли пробоинами. Толстенные плитки лопнули от перепада температур из-за акустических ударов от близких выбросов, некоторые были раздроблены пулями и осколками. Мелкая стеклянная крошка искрилась и хрустела под ногами, как снежный наст на морозе. Влажный от дождя сквозняк гонял по полу листья и обрывки полусгнившего картона. Венчал запустение выцветший от времени до бледно-розового цвета лозунг: «Быстрее, выше, с…»
Кузнец хмыкнул. Дописал в уме последнее слово, наверное — в соответствии со своим нехитрым армейским юмором.
— Вниз, — напомнил Москит.
Выщербленная лестница вывела их к длинной анфиладе технических помещений, тренерских и тренажерных залов. По пути попалась детская раздевалка с ровными рядами металлических шкафчиков. Крашенные казенной серой краской, они оказались неподвластны времени, лишь кое-где проглядывали неряшливые ржавые пятна. На некоторых дверцах белели выцветшие наклейки — дети оставались детьми даже в городе атомщиков и лепили на свои шкафчики белочек и зайчиков. Теперь от них остались лишь грязные корявые силуэты.
Удивительно, но в большинстве помещений все еще горел свет. Три энергоблока закачивали в Зону немыслимое количество энергии, и все, что еще могло работать в подземельях, работало — в отличие от школьных коридоров, где плафоны, видимо, просто побили во время ожесточенных перестрелок. Некоторые лампы перегорели, кое-где стеклянные колпаки полопались, однако везде что-то тлело, искрилось, мерцало — мучительно, вполнакала, но все-таки пытаясь освещать глухие подземные катакомбы.
Даже на самом нижнем этаже, в бойлерных и насосных, гулко ухали склеротические трубы, обтянутые асбестовой фольгой, с потолка капала подогретая вода, стекая по жутким сталактитам известковых отложений. Эти давно умершие помещения, словно зомби, продолжали жить и после смерти.
— Смотрите под ноги, — велел Москит. — Очень внимательно. Чуть что покажется не так — замрите! Здесь иногда зыбь попадается. Редкая мерзость, да и заметить ее непросто, на солнце еще можно разглядеть, а в полутьме вляпаться легче легкого. Если вдруг покажется, что пол немного серебрится или над ним посверкивают небольшие металлические искорки, замрите. Это она и есть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
