Дослушав до этого места, Дмитрий не удержался от восклицания:
– Так вот кто виновен в отпадании щупалец у кальмаров! А они, бедняги, всё думали, что это ограничения матери-природы! – и чтобы хоть как-то соблюсти вежливость, дал разъяснения замершей от желания услышать хоть что-то Акиманди: – Их мир и в самом деле разрушился, и выжило только не более одной тысячной от всех цивилизаций. И прошу прощения, что перебил, продолжай, я внимательно слушаю.
Госпожа Кеол’Огос тяжело вздохнула и словно сама себя успокоила:
– Конечно, конечно, у меня всё ещё впереди! – наверное, имела в виду, что уж потом поспрошает гостя, заставляя его отрабатывать роскошное угощение и утоление информационного голода.
И продолжила рассказ:
– А вот сейзуны и снабги научились не только летать, но и перемещаться между мирами. К сожалению, они оказались и самыми слабыми среди подопытных. Люди считались самыми лучшими Торговцами и лучше всех ассимилировались к окружающей среде, выживая и приспосабливаясь даже в самых катастрофических обстоятельствах. Именно на них и делалась основная ставка в распространении существ, врождённых путешественников между мирами. Или учили летать, используя магнитные и прочие поля планет. Велись широкомасштабные эксперименты и по передаче умений «пронзать камни». Поэтому здесь и были собраны миллиарды людей ещё в то время. А потом пришла беда…
Так как Акиманди сделала печальную паузу, чтобы подчеркнуть трагизм предстоящей главы, землянин спросил, уже примерно догадываясь по контексту о главной ошибке зазнавшихся демиургов:
– И эту беду накликали сами ахкуадры?
– Да. Когда начали эксперименты с изменением галактики, вселенная взбунтовалась. По утверждениям древних манускриптов, она живая и не терпит, когда её тело пытаются видоизменить. Как следствие появились умбоны. И тридцать тысяч лет назад началась такая война, которой не было в истории. Ахкуадры являлись почти бессмертными существами, но их перед лицом всеобщей опасности оказалось не так уж много. Куда делись остальные – до сих пор неизвестно. Зато на каждого из вступивших в войну пришлось по десятку, а то и по полсотни умбонов. Некоторые источники сообщают о тысячекратном количественном преимуществе врага.
После чего старушенция живописала о том, как шла война, почему ахкуадры отступили в иные, более защищённые, по их мнению, вселенные. После такого отступления умбоны, как ни странно, не уничтожили ни центральную систему, ни столичную планету. По легендам, они так увлеклись преследованием птиц-прародителей, что сами вместе с ними канули в немыслимых далях неведомых пространств.
Оставшиеся люди тоже впали на многие тысячелетия в обычное варварство. При этом вымерли или были по глупости истреблены сейзуны и снабги, не умеющие путешествовать по подпространству. Иные, кто умел, попытались уйти в другие миры и больше не возвращались. Новая эра началась одиннадцать тысяч лет назад, и цивилизация Наследников, давшая новое название своему миру, принялась подниматься на ноги. Как удалось понять по беглому описанию технических устройств, здешние люди добились гораздо большего, чем земляне, но при этом совершенно не воевали и не стремились в космос. Скорей они выбрали путь единения с природой, попыткой слиться с ней, став единым органическим целым. И понятно, что причиной такого развития послужила чёткая уверенность: окружающая мать-природа жива, а её разные формы достигают размеров всей вселенной.
Затем последовала долгая пауза, которую плотно наевшийся, сидящий с осоловелыми глазами Дмитрий прервал начавшимся обращением:
– Послушай, Акиманди, а почему ты… – хотелось спросить «…ни слова не сказала об этом замке?», но хозяйка его прервала:
– Луч! Можешь называть меня этим словом или добавлять его перед моим именем! – заявила она торжественно.
– М-м?.. А к чему это изменение? – гость всё-таки заподозрил подвох.
– Но тебе ведь понравился мой рассказ?
– Весьма, весьма!.. Но при чём здесь это?
– О! Это скорей титул, который сразу очерчивает мои почётные обязанности. И он даётся тем, кто первый встретил путешественника между мирами, ознакомил его со здешними реалиями, накормил, создал уют и все условия, и даже если Луч – это молодая женщина, то и ублажил гостя. Но ты не думай! – тут же добавила она строгим тоном. – Я понимаю, насколько я стара, и на подобное нисколько не претендую.
«Вот повезло-то! – подумал Светозаров, стараясь при этом не рассмеяться. – Расскажу Александре, пусть поревнует! Ха-ха!..»
– Хм!.. Луч, говоришь? – недоумевал в то же время вслух, желая как можно быстрей вернуться к разговору о замке. – Хорошо, пусть будет Луч. Хотя, вообще-то – это слово мужского рода…
– Неважно! Этот титул не имеет половых оттенков! – старушка закатывала глазки, складывала ладошки в умоляющем жесте, словно от этого слова решалась её судьба. – Раз уж ты ко мне явился и мы с тобой встретились…
Показалось, что она вот-вот зарыдает от долгого трёхгодичного одиночества, и Торговец не стал допытываться, выискивая аргументы против:
– Договорились, Луч Акиманди Кеол’Огос! Теперь поведай мне всё самое важное об этом замке и о строениях, ему подобных.
Судя по тому, каким торжеством засияли старческие глаза, она добилась для себя уникального отличия. И теперь перед своими сородичами собирается если не властвовать (вроде не похожи отшельники на стремящихся к власти карьеристов!), то уж точно хвастаться. Вполне возможно, что полученный титул от долго ожидаемого Торговца – это некий кусище той же славы и восторга от окружающих. Жаль, что божьему одуванчику недолго-то жить осталось.
Но раз «торговля» титулами закончилась, поводырь по тропам местной истории стала прилежно освещать историю данного замка. Он и ему подобные оказались построены ещё ахкуадрами, в эпоху их наивысшего расцвета. По всему континенту Прах подобных строений в сумме шестнадцать, и все они до сих пор сохранили свою целостность и неприкосновенность. Никто из живых существ не может проникнуть дальше, чем невидимая преграда в главных коридорах. При попытках открыть насильно двери в стенах коридора любопытные отделывались ощутимым ударом молнии. Более настырные вообще убивались на месте сильным ударом неведомой энергии. После исследований археологов стало понятно, что замки окружали стены в виде квадрата с четырьмя вратами. Но почему они не сохранились, до сих пор неясно.
Причины, по которым проникновение в главные коридоры оставалось возможным, это идентичные надписи везде, которые улепётывающие от умбонов ахкуадры оставили здешним потомкам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
