Читаем без скачивания И вблизи и вдали - Александр Городницкий

"Аргус, я Витязь", — неожиданно громко раздается в отсеке. Время вашего погружения вышло. Сообщите готовность к всплытию". Мне показалось, что с начала спуска прошло минут сорок, а доказывается - около четырех часов. С неохотой вырубаю магнитофон. На глубине 60 метров отрываемся от грунта и начинаем всплытие. В иллюминаторах светает. Хлопья планктона на этот раз движутся вниз, как будто идет снег. Еще несколько минут, и пронзительно-алый солнечный свет вспыхивает в верхнем иллюминаторе. Аппарат начинает резко раскачиваться на волнах. "Аргус, я Витязь, — оглушительно звучит в ушах. — Вижу вас, иду к вам. Люк открыт, и я с наслаждением, после четырехчасовой финской сауны, падаю в соленую морскую воду на пути к резиновой лодке… На том же самом "Аргусе" мне пришлось снова погружаться на склоны подводных гор Тирренского моря еще два года спустя, в новом рейсе "Витязя". Одно из погружений запомнилось более других. Дело в том, что у "Аргуса", как я уже упоминал, есть манипулятор – механическая рука, которой можно брать пробы грунта или отдельно лежащие камни. А вот взять образец породы из коренного залегания, оторвать его от скалы эта рука не может - силенок мало. Поэтому группа наших умельцев во главе с инженером Игорем Ракитиным сконструировала небольшое буровое устройство, приводящееся в действие аккумуляторами "Аргуса". С его помощью можно было пробурить прямо в твердой породе небольшую скважину длиной до 20 см, да еще и взять керн диаметром полтора сантиметра. Устройство это успешно испытали на палубе, пробурив каменную глыбу и получив керн. Однако пилоты наши этой новой технике обрадовались не слишком. Ведь если бур заклинит, "Аргус" встанет на мертвый якорь и не сможет оторваться от дна!

Чтобы избежать этой опасности, Ракитин придумал специальное приспособление: аппарат снабжался двумя опорными штангами, которые могли выдвигаться. Если бур заклинивало, аппарат опирался на боковые штанги, вся система отстреливалась, и можно было всплывать. Систему эту поставили на аппарат и испытали прямо на палубе - все работало прекрасно. В первое погружение с бурением отправились два пилота - Виталий Булыга и Александр Горлов, а также я. Дело было на подводном хребте Барони. Опустившись на дно, мы долго выбирали удобный участок скальной породы для первого бурения. Наконец нашли и начали бурить. Красноватый дымок завихрился из-под бура, медленно, с усилием входящего в породу. Все как будто шло прекрасно, но тут аппарат качнулся, и сверло моментально заклинило. Пытались освободить его обратным вращением, но из этого ничего не вышло. "Жалко, — сказал Булыга, — придется отстреливать". И как раз в этот момент я увидел, что выпущенные нами штанги висят в воде и до дна не достают. Поверхность скалы оказалась неровной, и как мы ни старались дотянуться штангами до твердой опоры, чтобы освободить бур, намертво приковавший нас ко дну, ничего из этого не получалось. Доложили о случившемся наверх. А толку-то что? Чем они могут нам помочь?

Кстати, у американцев и канадцев подводные обитаемые аппараты в море работают только попарно: один погружается на дно, а второй в полной готовности дежурит на борту судна. Если с первым случается авария, второй немедленно идет ему на помощь. А с "Аргуса" и спроса нет - он у нас в единственном числе, так что спасать его некому, рассчитывать приходится только на самих себя.

Около получаса пилоты упорно раскачивали заякоренный аппарат и пытались обратным вращением вытащить бур из скалы. Муть, взвихрившаяся при движении винтов от илистого дна, залепила иллюминаторы. Скала, однако, держала нас прочно. Мы взмокли и приуныли. Не зимовать же здесь! Тем более, что запаса кислорода хватает только на 36 часов, и больше этого времени гостить на дне как-то не хотелось. "Может, попробуем вперед бурить?" — робко спросил я хмурого Булыгу. "Ты что, чокнулся?" — яростно прошипел он и послал меня довольно далеко, куда даже при всем желании из застрявшего на дне аппарата я отправиться не мог. Однако минут через десять, когда пилотский гнев остыл, а альтернативных вариантов спасения не возникло и терять, похоже, было уже нечего, Саша Горлов начал бурить вперед. К огромному нашему (и прежде всего моему) удивлению и радости минут через десять бур неожиданно освободился, и мы оторвались от дна.

Самое примечательное в этой истории, что когда мы возвратились на борт "Витязя", то обнаружили, что в буровом устройстве остался приличный керн, выбуренный из скальной породы. Так, пожалуй, впервые у нас было проведено бурение дна с подводного обитаемого аппарата. Что же касается Ракитина, то он, довольно невозмутимо выслушав наши весьма эмоциональные замечания по поводу надежности его системы, через пару дней довел ее до кондиции, так что при последующем бурении никаких аварийных ситуаций на дне уже не возникало.

Поскольку в Тирренском море мы работали в пределах итальянской экономической зоны, у нас на борту постоянно находились официальные представители итальянских властей, зорко следившие за тем, чтобы мы не занимались никакой "шпионской" деятельностью.

Один из них, сотрудник итальянской разведки, молодой и красивый парень, которого звали Франческо, первые два дня по прибытии на судно фотографировал все подряд. К всеобщему удивлению, он даже заявился на открытое партийное собрание, куда и своих-то было загнать не просто. Когда все стали удивляться его приходу, он еще раз переспросил, открытое ли собрание, и, уточнив что открытое, остался. Уже через несколько дней, однако, он с чисто итальянским темпераментом увлекся одной из наших научных сотрудниц, забросил свой роскошный фотоаппарат и, вооружившись вместо него гитарой, начал распевать жестокие неаполитанские романсы.

Второй, представитель военно-морского флота, по имени Алчид, был высоким и пожилым мужчиной с седыми висками, который ни во что особенно не вникал и гордился тем, что когда-то жил неподалеку от Триеста в одной деревушке с генералом Красновым. Мы с Алчидом неоднократно посещали судовую финскую баню, которая ему чрезвычайно понравилась. Расслабившись на полке, он обычно рассказывал целую серию итальянских анекдотов про "бамбино Пьерино", точно дублировавших наши отечественные истории про "мальчика Петю" Однажды вечером капитан вдруг вызвал меня на мостик. Пришло предупреждение от итальянских властей, что к восьми часам утра мы должны покинуть район работ, поскольку здесь планируются учебные стрельбы итальянской береговой артиллерии в связи с маневрами НАТО. Я разбудил Алчида. "Ничего страшного, можете работать дальше", — сказал он, ознакомившись с радиограммой. "То есть как-работать? Район же обстреливать будут". "Да я своих артиллеристов знаю - все равно не попадут", — улыбнулся он.

Надо сказать, что американские партнеры по НАТО наших хозяев верили мирным намерениям не очень. Каждый день с утра над судном появлялся американский самолет противолодочной обороны и кидал около нас пару акустических буев, пытаясь обнаружить под нами подводную лодку. Убедившись в ее отсутствии, он улетал, чтобы назавтра снова прилететь.

На исходе дня "Витязь" покинул мерцающую разноцветными огнями Чивитта-Веккию и взял курс на Геркулесовы Столбы, к главной цели нашей экспедиции - большой цепи древних подводных вулканов, протянувшихся от Гибралтарского пролива до Азорских островов вдоль зоны гигантских трещин, по которой проходит граница между двумя огромными литосферными плитами - Африканской и Евразиатской. Цепь эта в плане имеет форму подковы, поэтому англичане ее и назвали "Хосшу". Самые большие горы в этой цепи - Ампер, вершина которой находится совсем неглубоко от поверхности воды - менее ста метров, и Жозефин - около ста пятидесяти метров. Обе вершины вполне достижимы не только для "Аргуса", но и для водолазного колокола. Эти горы интересны еще и тем, что гора Ампер располагается на Африканской плите, а ее соседка Жозефин - уже на Евразиатской. Их детальное изучение может пролить свет на то, как движутся эти плиты в области их соприкосновения и как это связано с образованием и развитием древних вулканов. Чтобы исследовать, мало опуститься на склоны подводных гор - надо проверить глубинное строение литосферы вблизи от границы плит.

Что же касается подводной горы Ампер, то интерес к ней - не только геологический. С этой горой связано возрождение одной из древнейших легенд - легенды об Атлантиде.

Все началось с фотографии. В 1973 году с борта советского научно-исследовательского судна МГУ "Академик Петровский" сотрудником Института океанологии им. П.П.Ширшова АН СССР В.И.Маракуевым была сделана серия подводных снимков вершины горы Ампер. На некоторых из них под слоем светлого песка ясно просматривались вертикальные гряды, похожие на стены древнего города. Удивительно было, что гряды эти располагались под прямым углом друг к другу. Всем известно, что природа не любит прямых углов. Не следы ли это легендарной Атлантиды, спор о которой идет вот уже около двух тысячелетий? Снимки попали в журналы. Страницы испанских, голландских, французских и английских газет запестрели захватывающими названиями "Русские нашли Атлантиду", "Новое открытие древней тайны". Писатель Глеб Голубев написал увлекательный рассказ о поисках Атлантиды на горе Ампер. Отважные французские акванавты в этом рассказе, "поверив русским", опускаются на вершину горы в обитаемом подводном аппарате, но терпят бедствие – аппарат запутывается в электрических кабелях, проложенных здесь жадными до сенсаций телекомпаниями.