Руби потеряла дар речи под напором чувственных фантазий. А Торк все продолжал говорить, нежно, вкрадчиво, не прекращая орудовать кинжалом, продолжая брить ее ноги с умением опытного цирюльника. И если иногда волосы его склоненной головы касались сосков ее груди, Руби не могла понять, намеренно он это делает или нет. Она ощущала лишь, что все ее тело жаждало его прикосновений. Руби закусила губу, чтобы не застонать.
— Почему ты дрожишь, милая? — спросил Торк с самодовольным восторгом, проводя острым как бритва лезвием по внутренней стороне ее бедра. — Неужели боишься, что я тебя порежу?
Руби ничего не ответила, не в силах вымолвить слово. И неожиданно кончики пальцев коснулись налившихся кровью складочек между бедер.
Руби задохнулась. Пылающие страстью глаза Торка удивленно раскрылись, пальцы скользнули чуть глубже. Хрипло застонав, он уронил кинжал.
— Ты вся мокрая, — прорычал он.
— После ванны, — пролепетала она.
— Нет, — рассмеялся Торк, — это для меня! Для меня, дорогая!
Повернувшись, он поднял грацию.
— Надень это!
Лицо его раскраснелось, губы чуть приоткрылись в предвкушении. Руби не нужно было глядеть вниз, чтобы увидеть, как сильна он ее хочет.
— Нет! — бесшабашно отказалась она, из последних сил борясь с огнем, который пылал между ее ног.
— Я не собираюсь заставлять тебя, но ты ее наденешь, так или иначе, — сухо пообещал Торк.
И, видя, что Руби не пошевельнулась, поднял ее, понес к кровати и, бросив на спину, быстро лег на нее, не давая шевельнуться. Доведенный до крайности, он совсем не был похож на нежного любовника, которого девственница так хочет иметь в первый раз. Но Руби почему-то не чувствовала себя девственницей.
Он целовал ее, властно, жадно, проникая языком глубоко в рот, сжимая груди, потираясь мягкими волосками на бедрах и щиколотках о ее ноги. Его руки были повсюду, открывая ее интимные секреты, обнаруживая особо чувствительные местечки. Каждый раз, когда Руби пыталась оттолкнуть его, он находил такое же, не менее соблазнительное местечко и продолжал терзать ее сладкой пыткой.
Когда его губы сомкнулись на ее груди, Руби беспомощно выгнулась от наслаждения.
— Еще… — простонала она. — Пожалуйста, не останавливайся.
— Вот так? — прошептал Торк, обводя ее мокрый сосок кончиком языка.
— О-о-о-…
— И это? — спросил он напряженным от страсти голосом, вбирая в рот ее грудь и начиная посасывать.
Руби не могла говорить. Первые искорки наслаждения, зажженные ритмическими движениями его рта, воспламенили огонь во всем ее теле.
Торк тяжело дышал. На лбу выступили крупные капли пота.
— Ты наденешь это? — шепнул он наконец, пытаясь прийти в себя.
Руби хотела послушаться, но какой-то едва слышный протест еще не угас в ней и не давал это сделать. Она покачала головой.
Торк неверяще поглядел на нее и неожиданно рассмеялся столь стойкому сопротивлению. Но на лице промелькнуло выражение решимости. Удерживая ее руки, он соскользнул вниз и устроился между ее коленями, широко расставляя ее бедра, а потом оказался совсем внизу и начал ласкать ее языком. Руби высоко подняла бедра и вскрикнула громко, почти жалобно, еще и еще раз… от чистого, ослепительного, невероятного наслаждения.
Торк задыхался.
— Ты согласна? — с надеждой спросил он, приподнимаясь.
Руби кивнула и не смогла пошевелиться, хотя он отпустил ее и встал, чтобы дать ей надеть грацию. Ноги ее тряслись, и Торк удержал ее от падения, смеясь, радуясь состоянию, в которое сам же привел ее.
С мрачной улыбкой он помог ей одеться — странное занятие, если учесть, что оба были охвачены чувственным безумием. Неуклюжими пальцами он натянул на нее грацию, откинулся на подушки, подложив руки под голову, и попросил Руби пройтись по комнате. Руби повиновалась.
— Теперь сними ее, — велел он.
Медленно, чувственными двияжениями Руби сняла грацию именно так, как больше всего нравилось Джеку: оглядываясь на Торка, «случайно» касаясь груди, а потом, слегка расставив ноги, спустила грацию до талии и стянула сначала с одной ноги, потом с другой.
— Клянусь любовью к Фрейе! — внезапно воскликнул Торк, не в силах больше вынести, и, сжимая Руби в объятиях, задыхаясь, попытался хотя бы немного взять себя в руки. Лишь потом он положил Руби на кровать и нежно отвел влажные пряди с ее лица.
— Что будем делать сейчас? — осведомился он с сухой усмешкой. — Должен признать, это переходит границы всего, что я испытывал с женщиной, хотя еще не овладел тобой.
Руби не могла больше скрывать свои чувства к этому неотразимому мужчине. Она улыбнулась, сдаваясь, и сжала ладонями его лицо, притягивая Торка ближе. Время борьбы прошло.
ГЛАВА 18
— Я хочу ощутить тебя в себе, — тихо призналась Руби. — И больше, чем что бы то ни было, я хочу… о…
— Здесь?
— Пожалуйста.
— Вот так?
— О Господи!
Тихо шепча нежные слова, Торк навис над Руби, раздвигая ее бедра и сгибая колени, сжал ее подбородок, вынудив Руби взглянуть на него, и, когда их взгляды встретились, слегка шевельнулся, ощущая, как растягивается ее тело, принимая его. Одним внезапным мощным рывком он оказался внутри, почти не причинив боли.
— О священная Фрейя! — захлебнулся он, закрывая глаза, чтобы насладиться ослепительным мигом счастья.
— Не… смей… шевелиться… — предупредил Торк. Глаза были плотно закрыты, а рот напряженно сжат. Все еще оставаясь в Руби, он наконец приподнял веки, чтобы посмотреть, готова ли она, и начал покрывать ее лицо, уши, губы легкими поцелуями.
Что-то хрипло шепча, Торк пытался несвязно объяснить, какое счастье она дала ему. Он даже смог спросить, что ей нравится больше всего, но Руби лишь стонала. Однако Торк безжалостно продолжал ласкать ее, пока тело Руби вновь не содрогнулось в безмолвных конвульсиях экстаза.
Только тогда Торк выгнулся над ней и начал вонзаться длинными медленными толчками, так, что Руби забилась от сладкой муки.
— Нет, милая, лежи тихо. Теперь моя очередь.
Обвив ногами ее талию, он вновь задвигался, сначала мучительно медленно, почти выходя из нее, и к тому времени, как довел почти до безумия, сам дышал все тяжелее. Уже достигнув вершины, Торк раздвинул ее ноги еще шире так, что каждый раз, когда входил в нее, касался налитого соками бугорка, где сосредоточилось желание. Руби металась, забыв обо всем на свете, почти потеряв рассудок, превратившись в массу нервных окончаний, прежде чем Торк, наконец сделав последний рывок, вышел из нее, излив семя на живот Руби и почти рыча от наслаждения.
Они долго лежали, пытаясь отдышаться, медленно приходя в себя. Потом Торк отодвинулся и, положив голову Руби себе на плечо, осторожно вытер семя с ее кожи краем простыни.
