– Я ищу не покоя, – возразила Алаха.
– А это не тебе решать, – спокойно молвила жрица.
Она взяла Алаху за плечо, и обе шагнули за порог. Костер, горящий у входа, скрыл их от глаз.
Салих несколько минут смотрел туда, где исчезла Алаха. Он растерялся. Бежать следом? Немыслимо. Уйти?
– Ступай, – словно угадав его мысли, проговорила старая привратница. – Нечего тебе тут делать. Ответы на твои вопросы в другом месте, а где – того я тебе не скажу. Иди же. Ничего с твоей девочкой не случится. Праматерь Слез добра… Уж кому, как не тебе это знать, горемыка!
Салих растерянно кивнул и медленно пошел дальше по горной тропе. С тех пор, как отец отвел его к чужим людям, ему еще ни разу не было так одиноко.
***
Соллий и Арих шли к северу. В Вечной Степи им больше не было места. Ни одно племя не захочет приютить беглецов. Жизнь двоих чужаков явно не стоит того, чтобы подвергать из-за нее риску целое племя. А в том, что эти двое беглецы, никто бы и не усомнился. Слишком уж разными они были. Что могло сблизить двух столь непохожих друг на друга людей, кроме общего несчастья?
А может быть, Арих и ошибался. Может быть, нашлись бы добрые люди, которые, презрев опасность, приняли бы под свой кров путников, чудом спасшихся от расправы…
– Ты глуп, – сказал Соллию Арих. – А люди злы. Никто не подвергнет риску своих ради того, чтобы защитить чужих. Слушайся лучше меня.
Соллий подчинился. Этот хромой юноша, едва сбросив с себя ярмо неволи, вновь обрел повадки молодого вождя. И не подчиняться ему было трудно.
К тому же Соллию и не хотелось противиться. Он слишком долго жил под крылом братства. Пусть послушание – и хорошая школа для того, кто решил посвятить себя служению Богам и людям. Оно же, как выяснилось теперь, готово было сыграть с Соллием дурную шутку, поскольку молодой Ученик вдруг обнаружил, что едва ли способен принимать самостоятельные решения. Хоть Арих и был младше Соллия на несколько лет – он куда лучше разбирался и в людях, и в обстоятельствах, и в том, как надлежит себя вести с теми и с другими.
Оставалось только одно – привычно подчиниться.
Привычно – и даже с благодарностью.
Арих не позволил съесть сразу все, что оставил им Небесный Стрелок.
– Покровительство Богов – это великая вещь, – заявил он, заворачивая изрядный кус мяса в лоскут, оторванный от собственной рубахи. – Однако выслушай мудрость. Однажды Дух Западного Ветра сотворил человека. Он очень полюбил свое творение и всячески ему покровительствовал. Если человек был голоден, дух доставлял ему пищу, если человек хотел пить, дух насылал дождь, и человек собирал воду в большую чашу. Дух наставлял человека, когда тот лепил из глины или выделывал кожи. Присылал рыбу ему в сети и пригонял дичь под его стрелы. И вот однажды этот сотворенный духом человек захотел взять себе жену. Он выбрал красивую девушку, и дух устроил так, что эта девушка досталась человеку. Однако оставшись наедине со своей невестой, человек растерялся. Он не знал, что ему делать. От волнения он растратил всю свою мужскую прыть. Ему было так стыдно ,что он едва не плакал. В слезах воззвал он к сотворившему его духу: "Помоги мне и в этот раз!" – "Ну, знаешь!.. – возмущенно сказал дух, показавшись на миг, чтобы снова исчезнуть. – Если я начну делать за тебя всё, то для чего ты сам живешь на свете?"
Соллий посмеялся притче. Арих, конечно, прав. Вряд ли Боги будут опекать их всю дорогу, точно несмышленых детей, оставшихся без присмотра. Лучше позаботиться о себе самостоятельно. А там, глядишь, и судьба повернется к ним благосклонным ликом.
Худо было другое: оба – и кочевник, и городской житель – были из рук вон плохими ходоками. Кровавые мозоли сделались их постоянным кошмаром. Арих, к тому же, еще и хромал.
Горы постоянно оставались по левую руку от путников, затмевая горизонт сверкающими вершинами. Затем горы начали как бы отдаляться и понижаться, а степь сменилась лесостепью. Как ни берегли путники припас, оставленный им Небесным Стрелком, но и он пришел к концу. Делали ловушки на сусликов и любопытную птицу, залетавшую в эти края, и тем кормились. Чем гуще становился вокруг лес, тем заметнее мрачнел Арих. В конце концов Соллий не выдержал – спросил товарища:
– Что с тобой?
Арих передернул плечами – не хотелось сознаваться в слабости – но все-таки ответил:
– Тесно… Чудится, будто за каждым деревом кроется недруг… А то и кто похуже…
– Обитатели здешних мест сказали бы тебе: не обижай местных Богов – и будет милостива к тебе их земля, – ответил Соллий. И сам подивился: разве такие речи подобает вести глашатаю истины Богов-Близнецов? Но тяжелое странствие в компании с молчаливым язычником кое-чему научило Соллия. Тому, что он никогда не узнал бы, останься в Доме Близнецов в Мельсине.
Арих досадливо посмотрел на своего спутника.
– Так-то оно так, – согласился он, – да ведь всякий Бог за обиду сочтет разное…
Но оба старались разводить огонь так, чтобы не тревожить земли, и осторожно накрывали кострище бережно снятым дерном; не касались воды руками, но пили только из кожаной баклажки; иной раз оставляли зверью кусочки хлеба – на этом настаивал Арих, как бы мало хлеба у них не было. Обходили стороной гнездовья птиц, чтобы не потревожить их. И подолгу просили прощения даже у убитых грызунов, объясняя, что иначе поступить не могли.
Почти все эти действа казались Соллию самым настоящим суеверием, однако перечить сотоварищу он не решался. Как бы ни была крепка вера Соллия в Божественных Братьев, пережитые у венутов испытания и долгое, трудное путешествие успели убедить его в том, что все в мире имеет по нескольку лиц. И большинство этих лиц – недобрые.
Призывая на помощь знания, добытые в Доме Близнецов, Соллий чертил на земле пальцем карту:
– Гляди, – показывал он Ариху, – вот горы – они остались на юго-западе. Мы же – здесь, должно быть. В хранилище, среди книг, я видел старинные рисунки… В древности их именовали Парсуной Земли.
Арих хмурил брови, качал головой.
– Сколько смотрю на тебя, Соллий, – не устаю дивиться. Обличьем ты молод, а мысли и речи у тебя как у дряхлого старца. Чем только занята твоя голова? Жил в Мельсине, сытно ел, мягко спал. Для чего тебе все эти рисунки? Зачем тебе эта древность? Разве ты хотел стать шаманом?
– У нас нет шаманов, – пробовал было объяснить Соллий.
– Весь Дом Учеников – разве не шаманы? – удивлялся Арих.
– Нет. Мы – в постоянном учении у своих Богов, – растолковывал Соллий. – Нельзя выучиться раз и навсегда истинной вере. Она входит в человека каждый день. Человек должен быть отверстыми вратами…
– Ладно, – сердито перебивал Арих, – говори лучше про эти… Как ты их назвал?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
