Читаем без скачивания Пылающий камень (ч. 2) - Кейт Эллиот

Уичман толкнул его. Эккехард упал. Сейчас он был похож на золотую птицу, которая умерла в ручье. Принц упал на раненую руку и потерял сознание от боли. Болдуин бросился на Уичмана, и началась драка. Впрочем, вряд ли это можно было назвать дракой — у спутников Эккехарда не было ни малейших шансов против компаньонов Уичмана.

— Оставьте их, — наконец с отвращением произнес Уичман. — Приведите мне лошадь. — Он сплюнул под ноги. — Поехали! Есть места и получше. Возьмите кольцо Альтфрида, мы отдадим его сестре.

Они поехали прочь, выбираясь на главную дорогу. Странно, но после их отъезда солнце, скрывавшееся в облаках, выглянуло и озарило все золотистым светом. Костер запылал ярче. В ароматном дыме снова появились странные тени, которые поднимались к небу.

Наутро Эккехард все еще не мог поднять руки, но выглядел намного лучше, к тому же жители деревни носились с ним, как курица с яйцом, что ему весьма нравилось. Он получил лучшую постель в деревне — в ней и троим было бы просторно. Хозяин вымел пол полынью, чтобы выгнать блох. Слуг принца разместили по комнатам.

Но Зигфрид пропал.

Его нашли у костра. Судя по тому, какое количество золотистого пепла на нем осело, он провел здесь всю ночь. Когда все ушли в деревню, он остался возле огня. Завидев Ивара и Эрменриха, он схватил палку и написал в золе слова.

— «Пир в честь святого Меркуриуса Меняющегося», — прочитал Эрменрих, который разбирал почерк Зигфрида лучше, чем Ивар. — Принц Эккехард вел себя вчера по-настоящему благородно. — Эрменрих взял у Зигфрида палку и пошевелил угли. В воздух поднялось целое облако золотистого пепла. — Ох! — Эрменрих отпрыгнул назад и отбросил палку.

На углях корчился золотисто-красный червь.

Зигфрид бросился к Ивару и Эрменриху и оттащил их назад. Он так волновался, что сделал попытку заговорить. Он издавал какой-то клекот и шипение, пытаясь объяснить им что-то понятное только ему. Отчаявшись, он схватил палку и снова принялся писать в золе, но поднялся ветер и взметнул вверх золотистый пепел.

Сияющий червь исчез.

Зигфрид зарыдал.

— Это был знак, — зловеще сказал Эрменрих. — Вот только чей — Господа или врага рода человеческого?

Зигфрид опустился на колени и принялся молиться. Друзья не смогли сдвинуть его с места. Он молился весь день до вечера, деревенские жители приходили посмотреть на останки чудовища, но никто не осмелился подойти поближе и разворошить угли. Как ни странно, но с каждым часом угли пылали все ярче. После отъезда Уичмана деревенские девушки выбрались из леса. Сначала они пугливо прятались по углам, словно ожидая, что на них вот-вот набросятся люди Эккехарда, но когда поняли, что никто не собирается их обижать, осмелели.

— Может, наша проповедь достигла сердца Эккехарда? — спросил Ивар у Эрменриха за ужином. Им достался жареный цыпленок с горчицей, медовые кексы, зелень и черный хлеб с элем.

— Не знаю, — отозвался тот. — Это было так неожиданно.

Раны Эккехарда еще не зажили, и Болдуин кормил его с ложечки, как маленького. Еще больше деревенских жителей растрогало то, что принц выпил эля из резного деревянного ковша, который поднес ему старейшина.

— Прошу вас, милорд принц, — улыбнувшись, сказал Болдуин. — Позвольте мне отнести немного еды нашему спутнику Зигфриду, иначе он останется голодным.

— Конечно, — отозвался Эккехард и тут же добавил, кивнув в сторону Ивара: — А его не бери, сходи лучше один.

Ивар покраснел, а Эрменрих наклонился к нему и сказал:

— Не обращай внимания, Ивар. Болдуин любит тебя, вот принц и ревнует.

Болдуин ушел вместе с Эрменрихом.

Ночью Ивару снова приснилась Лиат. Стояла теплая весенняя погода, и ставни были открыты. Ивар не сразу понял, что проснулся: перед ним предстала женщина, одетая лишь в тонкую нижнюю рубаху. Она подошла к кровати, на которой устроились принц Эккехард, Мило и Болдуин. Эккехарда на ночь напоили маковым отваром, так что разбудить его не представлялось возможности, Мило храпел, как всегда, — этому и макового отвара не требовалось, чтобы спать совершенно беспробудно.

Но Болдуин проснулся.

— Милорд! — прошептала женщина. — Ваше высочество!

Она положила руку на грудь Болдуина.

— Я не принц, — пробормотал он, не делая, впрочем, попытки освободиться от нее. — Вот принц Эккехард, рядом.

— Но вы так красивы, милорд. Точно ангел. — Она сбросила свою рубашку. На мгновение перед Иваром мелькнуло ее обнаженное тело, и он закрыл глаза. — Я взяла перо, милорд, — прошептала она. — Перо ангела.

Она достала перо и в его золотистом, мерцающем свете девушка показалась Ивару самой красивой и желанной — темные волосы, небольшой прямой нос и маленькая родинка на правой скуле.

— Это знак. С тех пор как я увидела свет в круге старых камней, меня все время посещают видения. Мне кажется, что ко мне приходит ангел. И Родлинде, и Гизеле, и даже Агнесс снится то же самое, хотя Агнесс уж с прошлой осени замужем. Наверное, это вы, милорд? Ведь это вы — ангел? Наверное, Господь послал вас.

Ивар старался блюсти чистоту. Но видит Бог, это было непросто.

Послышался довольный вздох Болдуина, когда девушка, не дожидаясь приглашений, поцеловала его и легла рядом.

Ивар перелез через храпящего Эрменриха, который не проснулся, даже если бы над ним проскакал табун лошадей, и выбрался за дверь. К счастью, луна была достаточно яркой, и Ивар добрался до кострища без особых приключений, хотя и оцарапался, пробираясь через густой кустарник.

Зигфрид спал у костра, и какая-то добрая душа заботливо накрыла его одеялом. При виде его спокойного, умиротворенного лица Ивар отбросил все сомнения. Он опустился на колени и стал молиться. Почему-то ему казалось, что кто-нибудь обязательно должен молиться у костра, где сгорело это чудесное золотое создание, погибшее из-за жадности одних и трусости других. Конечно, оно убивало оленей, но разве не естественно для всякой твари Божьей питаться? Оно убивало, только чтобы насытиться, а не для забавы, как порой делают люди. Конечно, жители деревни испугались, увидев труп оленя, но ведь золотое создание никому из них не причинило зла и скорее всего не стало бы причинять вреда и дальше.

Возможно, те видения, которые явились ему в дыму костра, были всего лишь галлюцинациями, но Ивар в этом сомневался. Может, и вправду золотая птица стала бы охотиться на жителей деревни и скот, но вряд ли. Ведь и сам он испугался этого создания и возжелал золотое перо, и именно он, в конце концов, помог убить его.

Ивар не знал точно, который час. В отличие от Зигфрида и Эрменриха, он так и не научился определять время по звездам, восходу и закату. Но, когда он услышал доносящийся из деревни крик петуха, он запел утреннюю молитву: