Примерно в час пополудни 25 пушек, размещенных в Постенене, дали залп по приказу императора, и битва закипела по всему фронту. Наш левый фланг и центр сначала продвигались очень медленно, чтобы дать правому флангу под командованием Нея время овладеть городом. Этот маршал, выйдя из Зортлакского леса, занял деревню того же названия и оттуда очень быстро двинулся на Фридланд, опрокидывая все на своем пути. Но по дороге от Зортлакского леса и деревни Зортлак до первых домов Фридланда части Нея шли без всякого прикрытия и оказались под ужасным огнем русских батарей, которые были размещены позади города, на высотах противоположного берега. Эти батареи своим огнем нанесли нашим войскам огромные потери. Огонь их был тем более опасен, что вражеские канониры, отделенные от нас рекой, целились спокойно, видя, что наши пехотинцы не имели возможности их атаковать. Это большое неудобство могло воспрепятствовать взятию Фридланда, но Наполеон нашел возможность исправить положение. Он послал 50 артиллерийских орудий, которые были размещены генералом Сенар-моном на левом берегу Алле. Эти орудия стали стрелять через реку в русские батареи, обрушив на них град своих ядер. Русские батареи вскоре были уничтожены. Как только огонь вражеских пушек прекратился, Ней, продолжая свое смелое движение, отбросил русских во Фридланд и вместе с ними вступил на улицы этого несчастного города, где снаряды только что зажгли громадный пожар!.. На улицах произошло ужасное рукопашное сражение, в котором русские, прижатые друг к другу, едва могли двигаться и понесли громадные потери. Наконец, несмотря на свою храбрость, они вынуждены были в беспорядке отступить, ища пристанище на противоположном берегу и переправляясь туда по мостам. Но здесь их ждала новая опасность. Артиллерия генерала Сенармо-на подошла к городу и взяла под прицел мосты, которые очень скоро разрушила, убив множество русских, которые торопились пробежать по этим мостам. Все, что еще оставалось во Фридланде, было захвачено, солдаты убиты или утонули, желая переправиться через реку.
До этого момента Наполеон, можно сказать, заставлял топтаться на месте свой центр и свой левый фланг, теперь он быстро выдвинул их вперед. Русский генерал Горчаков, командовавший центром и правым флангом неприятеля, прислушиваясь только к голосу своей храбрости, захотел вновь овладеть городом. Это было бы совершенно бесполезно, потому что мосты были разрушены, но он этого не знал. Так что он во главе своих частей бросился в горящий Фридланд, но по всему фронту был отброшен частями маршала Нея, занимавшими город, и был вынужден вернуться на исходные позиции в поле. Вражеский генерал вскоре был окружен частями нашего центра, которые прижали неприятеля к реке напротив Клошенена. Русские в ярости героически защищались и, хотя они были окружены со всех сторон, тем не менее отказались сдаться. Многие из них умерли под ударами наших штыков, а остальные скатились с высоких берегов в реку, где почти все утонули...
Крайний правый фланг противника, в основном состоявший из кавалерии, во время сражения попытался овладеть деревней Генрихсдорф или обойти ее. Но русские были отброшены нашими частями и вернулись на берега реки Алле под командованием генерала Ламбера. Этот генерал, видя, что Фридланд занят французами, а левый фланг и центр русской армии уничтожены, объединил все остававшиеся полки правого фланга и ушел с поля битвы, спускаясь вниз по течению реки Алле. Ночь помешала французам преследовать его, так что от гибели спасся только один неприятельский корпус. Наша победа была полной. Вся русская артиллерия попала в наши руки. Во время этой битвы мы взяли немного пленных, но число убитых или раненых врагов было огромным и превышало 26 тысяч человек. Наши потери составили только 3 тысячи убитыми и 4—5 тысяч ранеными. Из всех сражений, которые дал когда-либо Наполеон, только в этом его войска по численности превышали неприятельские. У французов было 80 тысяч солдат, а у русских только 75 тысяч. Остатки вражеской армии в беспорядке шли всю ночь и отступили за Прегель, где они уничтожили мосты.
Маршалы Сульт, Даву и Мюрат не смогли участвовать в битве при Фридланде, но их присутствие заставило пруссаков оставить Кенигсберг, которым овладели наши войска. В этом городе мы нашли громадные запасы всего, что только можно было найти.
Во время битвы при Фридланде со мной ничего неприятного не случилось, хотя я и был в какой-то момент в большой опасности. Вот как это произошло.
Я уже говорил вам, что утром по приказу маршала Ланна я во весь опор отправился из Постенена к императору, чтобы предупредить его, что, поскольку неприятель переправляется через реку Алле во Фридлан-де, битвы, по всей видимости, не миновать. Наполеон находился в Эй-лау. Мне предстояло преодолеть около лье, чтобы найти его. Для моей замечательной лошади это было бы совсем нетрудно, если бы мне удалось найти свободные дороги, но все они были заняты частями различных армейских корпусов, которые торопились на подмогу к маршалу Ланну. Из-за этого мне было совершенно невозможно двигаться галопом. Поэтому я отправился через поля, так что Лизетте приходилось перескакивать через препятствия, живые изгороди и ручьи, и она уже очень устала, когда я добрался до императора, в этот момент покидающего Эйлау. Однако я должен был, не теряя ни минуты на отдых, возвращаться вместе с ним во Фридланд. И хотя на этот раз войска сторонились, чтобы дать нам дорогу, моя бедная лошадь, которая только что проскакала галопом 12 лье, б из которых — по полям, и в такую жару, очень устала, когда, наконец прибыв на поле сражения, я присоединился к маршалу Ланну. Я понял, что во время боя Лизетта не сможет мне как следует служить, и воспользовался моментом отдыха, который император дал своим войскам, чтобы найти моего слугу и сменить лошадь. Но разве можно найти моих лошадей среди такой огромной армии?.. Это оказалось невозможным, и я вернулся в штаб, верхом на лошади, которая еле дышала.
Маршал Ланн и мои товарищи, видя мое затруднение, заставили меня спешиться, чтобы дать ей отдохнуть в течение нескольких часов. В этот момент я заметил одного из наших гусар, который вел в поводу лошадь, захваченную у противника. Я взял эту лошадь себе и передал Ли-зетту одному из кавалеристов маршальского эскорта, чтобы он отвел ее за линию наших войск и, накормив, передал моему слуге, как только увидит его. Я сел на мою новую лошадь и занял свое место среди адъютантов маршала, выполняя его поручения, когда наступала моя очередь. Сначала я был очень доволен моей новой лошадью, но это продолжалось до того момента, когда маршал Ней вошел во Фридланд и маршал Ланн поручил мне поехать к нему, чтобы предупредить о передвижениях противника. Как только я попал во Фридланд, моя проклятая лошадь, которая была столь хороша в поле, оказалась на маленькой площади. Все дома вокруг горели, мостовая была покрыта горящей мебелью и балками, среди которых тлели многочисленные трупы. Вид пламени и запах обугленного мяса так напугали ее, что она не захотела больше двигаться ни вперед, ни назад и, упершись всеми четырьмя ногами, осталась в неподвижности, громко фыркая. Никакие удары шпорами не могли сдвинуть ее с места. Тем временем на соседней улице русские на какой-то момент взяли верх над французами и отбросили наших солдат до того места, где я находился. С верхушки соседней церкви и с окружающих домов градом посыпались пули, а две пушки, которые неприятель притащил на руках, стреляли по батальонам, сражавшимся вокруг меня.
Кругом было убито множество людей, что напомнило мне положение, в котором я оказался при Эйлау, среди солдат 14-го линейного полка. Мне совсем не хотелось получать новые ранения, а тем временем, оставаясь здесь, я к тому же не мог выполнить данное мне поручение. Поэтому я просто слез с лошади и, покинув это проклятое животное на площади, проскользнул вдоль домов, чтобы добраться до маршала Нея, находившегося на другой площади, которую указали мне встретившиеся офицеры.
Около Нея я провел четверть часа. Вокруг тоже падали пули, но их было гораздо меньше, чем там, где я оставил свою лошадь. Наконец, когда русские, отброшенные в штыковой схватке, вынуждены были повсюду отступить к мостам, маршал Ней поручил мне передать эту хорошую новость маршалу Ланну. Чтобы выбраться из города, я отправился по той же дороге, по какой прибыл в него, и снова вышел на площадь, где оставил лошадь. Здесь произошла кровавая схватка, кругом лежали мертвые и умирающие, среди которых я увидел мою упрямую лошадь, спину которой разнесло ядро, а все тело было пробито пулями!.. Я пешком выбрался на окраину города, торопясь поскорее покинуть его, потому что со всех сторон рушились горящие дома, и я боялся оказаться под их обломками. Наконец мне удалось выйти из города и дойти до берегов пруда.
