свои трясущиеся руки и заорал:
— Да что происходит, твою мать!
Не найдя подходящего укрытия, он посмотрел на окно, подумал, что было бы совсем неплохо сейчас ломануться прямо через стекло вниз и вдруг сквозь него в комнату медленно просочилось небольшое темное облако.
Оно становилось все больше и больше, пока не превратилось в фигуру, похожую на высокого человека. Его голова была опущена и накрыта глубоким капюшоном. На Семена накатила такая безысходность, от которой ему захотелось завыть.
Но это было еще не все.
Когда ему начало казаться, что еще пара секунд, и он просто умрет, фигура медленно протянула к нему свою руку, которая вдруг стремительно начала удлиняться и в итоге вонзилась ему в грудь.
Ему показалось, что тварь решила вырвать у него сердце и в этот момент открылась дверь его кабинета. Круглыми от страха глазами он посмотрел на вошедшего, надеясь, что это будет верный Жора, который мигом пристрелит эту заразу. Но и здесь был полный облом.
Вместо его первого помощника в кабинет вошел Жемчужников, а следом за ним еще двое незнакомцев, которых он видел впервые. В тот же момент, когда они вошли, фигура возле окна начала медленно растворяться. Вот только чувство страха у Грекова никуда не делось…
— Привет, дефективный, — прошипел Игнатий с какой-то странной улыбкой. — Иду мимо, смотрю у тебя свет горит в кабинете… Вот решил зайти на огонек, побеседовать немного…
— А где Жора? — выпалил Семен.
— Не знаю кого из них ты имеешь в виду, но в этом здании тебе больше помочь некому. Кончились твои Жорики… А чего рожа такая пришарашеная? Неужели привет от Максима получил?
Жемчужников подошел поближе к столу и сел в кресло напротив Грека. Затем посмотрел на стол и одна из вилок медленно поднялась в воздух. Пару секунд повисела там, а затем вдруг словно молния блеснула над столом и вонзилась Греку прямо в ногу.
— Сука! — заорал он от неожиданности и боли.
Семен схватил вилку, чтобы попытаться вытащить ее из ноги, но ничего не получалось. Вместо этого она входила лишь глубже, а кроме того еще и начала вращаться.
— Вытащи ее! — орал он и по его лицу градом катились слезы. — Твою мать!
— Как там тебя Максим называет? Спартак, что ли? — спросил Игнат, глядя как тот корчится от боли. — Я же тебе обещал, что если еще раз встретимся — пожалеешь? А ты не понял… Я всегда держу свои обещания, Грек…
Жемчужников еще немного понаблюдал за наемником, а затем вилка с легкостью вышла из ноги Семена, который за это время успел скатиться с дивана на пол и теперь трясся от рыданий.
— Ну почему никто и никогда не слышит моих советов? Говорил же, забудь про Темниковых, — сказал тем временем Игнат. — Неужели обязательно вот это все надо…
— Это не я, все Потапов… Кабан гребаный… — он сжимал руками свою ногу, а сквозь пальцы текла кровь. — Падла… Как же больно…
— Разве это больно, Спартак? Хочешь я тебе покажу, что значит больно на самом деле?
Греков вытаращился на Жемчужникова, который смотрел на него и улыбался. Вместе с этой странной улыбкой белый шрам на его лице выглядел жутко до безобразия. Да этот тип просто псих конченый! Сто процентов!
Он перевел взгляд на вилку, которая совершала над столом сложные пируэты и вдруг полетела прямо ему в лицо. Семен закрыл глаза ожидая нового приступа боли, но… Ничего не произошло.
Это что такое, смех что ли? Этот урод смеется? Больной на голову ублюдок… И после этого кто-то в этом городе считает его психопатом?! Да этот придурок даст ему сто очков вперед по ненормальности!
Греков открыл глаза и увидел прямо перед своим лицом вилку, которая висела в воздухе всего лишь в нескольких сантиметрах от его правого глаза.
— Слушай сюда, червяк, — прошипел Игнат и вилка пулей отлетела на пару метров от лица Семена. — Сейчас ты будешь отвечать на мои вопросы, а я буду думать, что с тобой делать дальше. От того, как у нас сложится разговор, будет зависеть твоя дальнейшая судьба. Ты понял?
— Понял… — простонал Грек, сжимая ногу. Никакого желания строить из себя крутого парня у него не было. Сейчас он хотел только одного — чтобы этот больной на голову человек со шрамом исчез из его жизни навсегда.
— Кто такой этот твой Потапов?
— Конкурент Темникова… Торгует в Мороке…
— Хм… Понятно, — кивнул Жемчужников, посмотрел на одного из своих людей и тот вышел из кабинета.
— Вопрос второй — кто из вас это придумал? Ты или он?
— Потапов… — заскулил Грек. — Все Потапов… Я говорил, что не надо…
— Ну да, обычная история, — усмехнулся Игнат. — Ты говоришь, что он виноват, а когда Потапова за яйца возьмем — он на тебя показывать начнет.
— Все он… Мамой клянусь…
— Да мне это уже неважно, кто из вас больший мудак, просто профессиональный интерес. Так-то я счет вам обоим выставлю. Да такой, что мало не покажется, — он бросил взгляд на Грекова, который смотрел на него волком и спросил. — Ты хоть понял, что денег теперь должен Темниковым очень много?
— Я лавку починю…
— Само собой. Куда ты денешься. Разве что сам в петлю полезешь.
— А эликсиры вы уже и так забрали…
— Ты и вправду дурачок, Спартак, — усмехнулся Игнат и окровавленная вилка начала чертить в воздухе сложный узор. — Никаких эликсиров мы у тебя не брали, понял? А вот то, что кто-то у тебя дурака их увел — это конечно плохо. Придется тебе за них рассчитаться по полной.
— Это как так?
— Вот так. Легко и просто. Ты же их украл, правильно? Значит нужно вернуть или эликсиры, или деньги, по-другому никак, червяк, — пожал плечами Жемчужников. — Я тебе больше скажу — у тебя ведь еще новые долги появились. Нервов ты потрепал много Темникову и у меня время отобрал… Знаешь какое у меня оно дорогое? Так что теперь придется все оплатить. До последней копейки заплатишь.
— Не по понятиям это… — простонал Грек.
— Ты не понял, Спартак… Но и это еще не все. Лишь, когда все отдашь, тогда и решать будем, что с тобой дальше делать. Моли Бога, чтобы у Темниковых к тому моменту злость прошла… Может быть тебе и повезет, кто знает?
* * *
Белозерск.
Дом Богдана Потапова.
В этот вечер Богдан засыпал с улыбкой. Ну еще бы! Это был один из лучших дней в жизни Потапова. Он даже не представлял себе, что зрелище разграбленной лавки Темникова доставит ему столько удовольствия. Желая насладиться по полной, он ходил посмотреть
