– Думаешь, у нее был сообщник? Тогда почему он сам не достал жезл из тайника, а подбил на это дриаду?
– Возможно, подсмотрел, куда Правитель прячет артефакт, но изъять его без лишнего шума не было возможности. – Мужчина один за другим выдвинул ящики секретера, пустив по комнате волну терпких эльфийских духов и облачко моли.
– А Ллиотарэль владеет магией? – Я проделала то же самое с письменным столом, оказавшимся битком набитым исписанными свитками и листами бумаги.
– Dahae aine kewwaell', inda – sharaell', assna intewal. [Sharaell1 переводится и как «ученый», и как «советник».]
– Чего?
– Первая и самая известная строка эльфийского свода законов. «Маг слева, мудрец справа, воин в центре». Правителей Града традиционно избирают только из воинов.
– Оно и видно. – Я прихлопнула ладонями назойливо, мельтешащую перед лицом моль. – Вправо, похоже, он тоже редко оборачивается.
– Всё равно, почему бы не поставить в центре его?
Верес сосредоточенно пошевелил губами, собираясь щегольнуть еще одной цитатой, но, видимо, дословно не вспомнил, ответив на Всеобщем:
– Маг взирает на мирские проблемы слишком цинично, мудрец – излишне осторожно, а в управлении государством нужна твердая и практичная рука.
Что ж, иногда эльфам нельзя отказать в здравом смысле. По крайней мере, древним.
Я перешла к осмотру второй стены, почти сплошь завешенной гобеленом: чем-то смахивающий на Морриэля эльф с засученными рукавами творил заклятие на распластавшегося в прыжке оборотня. Как специалист в подобных делах, я гарантировала, что ничего путного он наколдовать не успеет, но ткач наивно полагал иначе, придав лицу эльфа победное, а звериной морде – преисполненное обреченного ужаса выражение.
– Изучаешь эльфийское народное творчество? – Колдун остановился у меня за спиной, прядь черных волос щекотнула мне щеку. Я, не сразу сообразив, что это не моя, потянулась убрать ее за ухо и вздрогнула, когда та неожиданно вырвалась из пальцев.
– Нет. Паршиво замаскированные тайники. – Я задрала подозрительно оттопыренный угол гобелена.
– М-да, только эльфы могли написать на дверце сейфа: «Секретные документы», – Верес без колебаний продемонстрировал, что только люди могли тут же подергать за ручку, дабы проверить, не обманывают ли их.
То ли Ллиотарэль и вправду надеялся, что тактичность грабителей заменит ему замок, то ли просто забыл запереть дверцу перед уходом, но она даже не скрипнула. Из сейфа повеяло холодом и специями. Секретных документов, как, впрочем, и документов вообще, там и в помине не было, зато на самом видном месте гордо возлежал початый шмат сала. Настоящего, винесского – с розовыми прослоечками мяса и хрусткими реберными хрящиками, щедро сдобренного тмином и кусочками чеснока. Полкой ниже стоял хрустальный графин в хороводе рюмочек, на треть заполненный мутноватой жидкостью, здорово смахивающей на пшеничный самогон, а по запаху так и вовсе от него не отличающейся. Под бугрящейся рядом тряпицей угадывалось полковриги пшеничного хлеба.
Верес, просияв не хуже шпиона, обнаружившего-таки обещанные надписью бумаги, поспешил снять с них копию, то бишь пробу, мигом соорудив себе длинный бутерброд.
– Интересно, что у эльфов полагается за хищение секретных документов? – ядовито поинтересовалась я.
– Я не воую, а ижушаю вешшественные докажашейшва. – Колдун свободной рукой одну за другой перебрал рюмочки, словно выбирая, какая почище. – А вот и кое-что интересное!
Я недоуменно изучила протянутую мне посудинку на свет, осторожно понюхала.
– В смысле?
– Афродизиак, – пояснил Верес, любовно поправляя сползший кусок сала. – Любовное зелье растительно-магического состава.
– Я ничего не чувствую.
– Неуживишейно, юмку навейняка шщатейно вымыи. Ижбавишша же от магишешких шьедов намного тгуднее... Эй!
– Перебьешься. Я нишего не могу ражобрать, когда у шебя рот по шамые уши жабит.
– Но это же не повод доедать мой бутерброд!
– Твои гостеприимные эльфы могли бы и покормить нас с дороги. – Я облизнула пальцы и мстительно вытерла их о край гобелена.
– Вечером будет официальный банкет.
– Что ж ты сам его не дождался?
– Регенерационное заклинание – не просто урчащий желудок, его потерпеть не заставишь. Я и так еле на ногах держусь, – возмутился Верес, игнорируя тот факт, что никто его стоять не заставлял – сам сюда притащился. – Ты что, смерти моей хочешь?!
– Да! – охотно подтвердила я, но, поскольку бутерброда было уже не вернуть, перебранка угасла сама собой. – Выводит, Ллиотарэль не случайно воспылал страстью к обычной, в общем-то, дриаде?
– Кого попало а свои покои он бы не привел и без присмотра там не оставил, – согласился колдун. – Для этого нужно напрочь потерять голову или от любви, или от зелья.
– Судя по Ллиотарэлю, первое ему не грозит, – вспомнила я холеное лицо Правителя Града, на котором даже дружеская улыбка представлялась с трудом.
– Еще бы, ведь он двухвековой эльф, а не пятнадцатилетний мальчишка. Тому же, кто попотчевал его афродизиаком, нужен был гарантированный результат. – Верес забрал у меня рюмку и поставил на место, постаравшись как можно точнее попасть в отпечатавшийся на пыли кругляшок.
– А сама Алайна не могла этого сделать?
– Как ты себе это представляешь? Даже гном не опустится до того, чтобы в романтическую ночь распивать с дамой самогон. Для этого у Правителя Града есть вон тот хрустальный бар с коллекционными винами.
Ну, это смотря какая дама. И какой ухажер – иногда и целого графина для храбрости маловато. Но дриады действительно не пьют ничего крепче разбавленного вина, да и среди эльфов не много любителей горючих напитков.
– Ты предполагаешь, что до Алайны Правитель встретился и опрокинул по рюмочке с кем-то еще?
– Причем это был не просто гость вроде нас, а особо приближенное лицо, знающее о его гастрономических пристрастиях и охотно их разделяющее. – Воодушевившись, Верес полез за новой порцией «документации». – Кстати, у всех афродизиаков есть легкий побочный эффект – когда с достижением желаемого их действие оканчивается, появляется непреодолимая сонливость, так что ничто не мешало дриаде пошуровать здесь в свое удовольствие.
– Но близкий друг или доверенный Правителя преспокойно мог взять жезл и сам, а если бы Правитель его застукал, соврал бы, что просто хотел полюбоваться бесценной реликвией. – Я, не удержавшись, прилегла на кровать и сладко потянулась в серебристом меху. Прекрасно понимаю Ллиотарэля – одно удовольствие развалиться тут с книжечкой и чем-нибудь вкусненьким. Даже никаких дриад не надо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
