Верхом по хитро составленным из асимметричных плиток дорогам никто не ездил, и мы тоже спешились. Мрак принял человеческий облик, но глаза завязывать не стал – эльфов этим всё равно не проведешь, а к драконам они относятся куда спокойнее людей. Верес то и дело предостерегающе косился на меня; дико хотелось на него рявкнуть, но для самоубийства существовала масса куда более приятных способов.
Несмотря на наши опасения, основное внимание эльфов привлекала не я, а Вирра. Они замечали ее издалека, словно плывущую над ночным полем шаровую молнию, недоверчиво присматривались, кривились в неопределенной гримасе и поспешно отворачивались при нашем приближении. Пару раз оглянувшись, я обнаружила, что они продолжают таращиться нам в спину.
– Верес, в чем дело? – шепотом поинтересовалась я. – Они что, так не любят полукровок – детей от смешанных браков?
– Да нет, нормально они к ним относятся, – так же недоуменно откликнулся колдун. – Ну, в Верховную Семерку пожалуй, не изберут, а так полуэльфы встречаются даже среди судий и послов.
Вирру Град тоже не привел в восторг. Не желая разглядывать окрестные красоты, она жалась ко мне, как настоящий вьюнок, мертвой хваткой вцепившись в мою штанину. Причем так крепко, что с меня, несмотря на пояс, потихоньку начали сползать штаны. Пришлось прибегнуть к маленькой хитрости – поручить ей нести даркан. При Виррином росте он вполне мог сойти за коромысло, да так она его в конце концов и потащила, закинув на плечи.
Польщенная оказанным доверием, девчонка немножко приободрилась, зато эльфы начали от нас откровенно шарахаться. Не стали исключением и стражники при входе во дворец. Они, правда, добросовестно подняли луки и завели руки к колчанам, но при этом так робко поинтересовались, к кому и зачем мы идем, что Верес даже не стал тратить на них запасы изящной словесности, а прямо ответил, что к Правителю Града, досточтимому Ллиотарэлю, по важному государственному делу.
Эльфы устрашились еще больше (знать бы, чего!), но, собрав остатки мужества, попросили нас подождать, пока Правителю доложат о нашем прибытии. Через каких-то полчаса (большая честь даже по человеческим меркам, а по эльфийским так и вовсе неслыханная) двери распахнулись во всю ширь, обнажив такой потрясающий вид, что встречающий нас привратник в сопровождении дюжины воинов из внутренней охраны напрочь потерялись на его фоне.
Прямо от порога начиналось озеро в поволоке утреннего тумана, с идеально гладкой поверхностью, едва приметными линиями разбитой на квадраты, как будто воду замостили стеклянными плитами. Тем не менее то там, то сям «со дна» поднимались пузырьки, расходясь шевелящими листья кувшинок кругами; так и хотелось забросить туда удочку на жирующую рыбину. У стен и под потолком туман сгущался в сметанную пелену, создавая впечатление, что их вообще нет.
От настоящего озера иллюзия отличалась только запахом – не тинной сырости, а обычных замковых стен из веющего холодом камня с явственным мышиным душком.
– Следуйте за мной, – разворачиваясь, неприязненно велел привратник, так и не дождавшийся, пока его заметят и поприветствуют. Двое охранников пошли рядом с ним, остальные заключили гостей в почетный, но непроницаемый прямоугольник.
Сдать оружие у нас не потребовали. Эльфы считали его таким же естественным и необходимым элементом одежды, что сами восприняли бы подобную просьбу как смертельное оскорбление, охотнее расставшись со штанами. Я забрала у Вирры даркан и взяла девочку за руку, надеясь, что со стороны это выглядит как ободряющий, а не трусоватый жест. Самым трудным оказалось не столько заставить себя шагнуть через порог, сколько сделать это с отрешенным видом летописных святых, аки посуху бродивших по всевозможным водоемам на радость ученикам и посрамление силам зла (хотя я никогда не понимала, каким боком к ним относится сила тяжести). Под ногами ощущался нормальный каменный пол, но за идущими впереди эльфами уголками разбегалась рябь, мелодично поплескивало. За нами, полагаю, тоже, однако оборачиваться и проверять я постыдилась.
В противоположном конце зала туман аркой расступался вокруг высоченных каменных дверей, смыкающихся крупными зубцами. Да-а-а, такие если прищемят, даже пискнуть не успеешь...
Ни колец, ни колотушки к дверям не прилагалось, но когда привратник, остановившись, повелительно протянул к ним руку, изнутри послышались гулкие размеренные удары, с третьим из которых створки с дробным гулом, напоминающим рычание, ушли в стены.
После сумрачного озера солнечный свет брызнул в глаза слезогонным луковым соком. Четкие золотые лучи падали наискось, просеянные витражом левой стены, как ситом с разными дырками. Под потолком в них пылинками танцевали тысячи белых бабочек, и я искренне пожалела здешнюю капусту. На полу, хвала богам, лежали обычные мраморные плиты, а виноградные плети хоть и сплошняком увивали стены, но оставляли надежду, что где-то под ними те всё-таки имеются.
Кажется, мы вломились к эльфам в разгар какого-то совещания – вряд ли бы они успели так быстро собраться в тронном зале всей компанией, то бишь собственно Правителем Града, Верховной Семеркой (без Ллиотарэля – шестеркой) и десятком-другим прочих высокопоставленных лиц. Выстроившаяся вдоль стен стража уже начала потихоньку переминаться с ноги на ногу, поспешно подтянувшись при нашем появлении. Впрочем, ей грех было жаловаться, ибо даже сам Правитель довольствовался стоячим троном – эдаким закругленным заборчиком с двумя подлокотниками, вместо бархата обитым, то есть обвитым темно-зелеными плющами, мантией расползающимися по всему тронному возвышению. В роли украшений выступали пущенные по верху и подножию цветы, блестящие и переливающиеся не хуже драгоценных камней.
Сразу за порогом привратник и охрана остановились, вынуждая нас сделать то же самое. Возникла небольшая заминка – Ллиотарэль, полуобернувшись, внимательно слушал подошедшего к нему со спины черноволосого эльфа в облегающем серо-зеленом костюме, торопливым шепотом докладывающего Правителю что-то чрезвычайно занимательное. Судя по косым взглядам, то и дело бросаемым в нашу сторону, нас бы это тоже заинтересовало. Эх, какая жалость, что нельзя хотя бы насторожить ушки!
От нечего делать я принялась исподволь, с напускным безразличием рассматривать зал и почти сразу же прикипела взглядом к черному изваянию, которое я назвала бы фонтаном, если бы над ним трепетали, крошились и осыпались прямо на пол струи воды, а не огня. В солнечном, зеленом зале оно смотрелось столь же неуместно, как волк в овечьем хлеву, поднявший окровавленную морду на стук распахнутой хозяином двери. Еще и стояло не по центру, а почти в самом углу, резко вторгаясь в общую гармонию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
