Но Франсуа де Валуа не был расположен к шуткам. Он бросил злой взгляд на своего друга и, быстро повернувшись, скрылся в одном из коридоров. Несколько минут спустя он, оседлав коня и взяв с собой трех охотничьих собак, покинул замок. Ему понадобился целый день, чтобы диким галопом усмирить бурю, свирепствовавшую в его сердце. Впервые в жизни он чувствовал желание задушить доброго короля Людовика.
Из окна спальни за ним наблюдала только что проснувшаяся Мари, пока облако пыли не скрыло его из виду.
Королевская чета не осталась в Абвиле. Погода с каждым днем ухудшалась, кроме того, король хотел скорее оказаться в Париже. В последние дни октября весь двор был вновь в столице, и Мари завладела новыми помещениями в доме Турнель, где король проживал с большим удовольствием, чем в неуютном старом Лувре. Несмотря на мрачную близость Бастилии, он любил этот прелестный, широко задуманный ансамбль с красивыми павильонами, садами, маленькими рощами и лугами. Здесь он вспоминал о своем пребывании в долине Луары и прежде всего о своем любимом замке Блуа. И когда Мари проходила через портал, который был украшен ангелом, держащим щит с гербом, когда она затем бродила по прекрасно задуманному цветущему саду, она знала, что в новом жилище будет чувствовать себя как дома.
Два месяца в Париже были заполнены праздниками, концертами, турнирами, музыкой и пением. Каждый вечер танцевали, и Мари распоряжалась балами с таким размахом и с такой заразительной веселостью, что Людовик был восхищен ею. Ради нее он изменил своим привычкам и отказался от спокойной, строго расписанной жизни. Так, был сдвинут строгий распорядок трапез, ночные бдения затягивались… что, впрочем, не мешало королю каждую ночь навещать супругу. Двор был охвачен веселым безумием, и Людовик XII позволял, как пьяный, втянуть себя в этот водоворот, за которым со всевозрастающей тревогой наблюдал протрезвевший Франсуа. Здоровье короля долго не выдержит такую жизнь, и шалости юной королевы пробуждали у Франсуа все увеличивающееся недовольство. Когда он каждый вечер наблюдал, как королевская чета возвращается к себе в покои, он разгневанно принимал решение на следующий день уехать в свое поместье Амбуаз. Но на следующий день сама мысль о том, чтобы жить вдали от Мари, претила ему.
Здоровья Людовика XII действительно хватило ненадолго. За несколько дней до Рождества усталый король слег в постель, и каждому было ясно, что он уже не поднимется на ноги.
В это время Луиза Савойская, герцогиня Ангулемская, с возмущением оглядела своих детей. – Вы, – закричала она, – действительно ничего не понимаете! Я говорю вам, что этот Суффолк не покидает комнаты королевы!
Франсуа ограничился тем, что пожал плечами, но Маргарита, его сестра, прекрасная герцогиня Алансона, которую он в шутку называл «Маргарита маргариток», дружелюбно улыбнулась матери.
– Не будем спорить об этом, матушка, но что в том дурного? Естественно, что королева с удовольствием принимает своих земляков, а кроме того, ей трудно закрыть дверь перед носом посланника ее собственного брата-короля.
Луиза Савойская насмешливо передразнила голос дочери:
– Посланника ее собственного брата-короля! Ах, нет! К сожалению, этот посланник к тому же приходится ей любовником.
– Это неправда! Это абсурдная ложь!
Внезапно покраснев, Франсуа вскочил и в три шага оказался перед матерью. Герцогиня Ангулемская посмотрела на него со смесью нежности и иронии.
– Какой ты еще ребенок, мой бедный Франсуа. Да, я говорю, что он – ее любовник, и знаю это наверняка. Я тебе могу даже сказать, что я знаю это давно. Он был ее любовником еще до того, как она вышла замуж за короля. У меня есть совершенно доказательные сообщения наших посланников, но я не сочла нужным об этом распространяться. А теперь промедление опасно: король болен, а королева, очевидно, еще не ожидает наследника. Когда же Суффолк так подолгу находится у нее в комнате, мы не знаем, что там происходит. Мари не из тех женщин, кто любит одиночество.
Франсуа побледнел и взглянул в замешательстве на сестру, но та была тоже удивлена и не смогла ответить ему сочувствующим взглядом.
– Это невозможно, – пробормотал он, – Мария не…
– Мария молода и жизнерадостна, – перебила его мать. – Нужно сделать что-то как можно скорее, иначе этот англичанин станет королем Франции.
Франсуа схватил берет, плащ и опоясался мечом.
– Я немедленно поговорю с ним! – воскликнул он. Он хотел убежать, но Маргарита задержала его.
– Спокойнее, Франсуа. Нет смысла убивать на дуэли английского посланника и тем самым разжигать дипломатическую войну. Мы должны… отстранить его, отвлечь. Но, конечно, крайне вежливо.
Луиза Савойская улыбнулась дочери. Как она умна и расчетлива! Небеса воистину наградили ее детьми.
В нерешительности Франсуа мял перчатку и смотрел на сестру.
– Что ты мне посоветуешь, сестрица?
Маргарита рассмеялась, поднялась на цыпочки и быстро поцеловала брата в гладко выбритую щеку.
– Ты сам знаешь лучше всех, Франсуа! Наиболее действенное средство для мужчины – это женщина!
Франсуа подумал некоторое время, и его лицо просветлело. Он взял берет и закутался в плащ.
– Хорошо. У меня есть то, что нам нужно.
Он покинул дом Алансона и в сильную вьюгу помчался верхом в Ле-Турнель.
На следующее утро Франсуа пригласил с собой Суффолка в Амбуаз. В густом лесу между Луарой и Шер должна была состояться охота на кабана, и страстный охотник Суффолк никогда не мог устоять перед звуком охотничьего рога. Он с удовольствием принял приглашение, тем более что его угнетало пребывание в Ле-Турнеле. Мари была уже не такой, как в Лондоне. Казалось, она забыла о своей любви к нему и иногда его не замечала. Она, очевидно, была счастлива быть королевой Франции, и у нее было одно-единственное желание – навсегда остаться таковой. Сперва он верил, что сможет вновь завладеть ею, но в самые интимные мгновения молодой англичанин чувствовал, как она ускользает от него, перестает быть ему понятной.
Охота прошла отлично. Вечером в замке устроили большой пир, во время которого Валуа представил своему гостю ослепительную, прекрасную блондинку, чей шарм сразу же поразил англичанина. Он был приятно удивлен тем впечатлением, которое произвел на молодую женщину, и это и было то средство, которое позволяло связать его по рукам и ногам. Нужно сказать, что Мария де Бурдазье, которая уже некоторое время была любовницей Франсуа, в совершенстве владела искусством любви. Когда Франсуа двумя днями позже покинул Амбуаз, чтобы отправиться в Париж, герцог Суффолк был готов принять ее приглашение и провести несколько дней под кровом ее стареющего мужа.
