— подсказал я.
— Да, меня вызвали, — кивнул он, словно напоминая сам себе. — Вызвали в юрту Наяда, командующего волчьими всадниками. Я вошёл. Там было очень темно. Спустилась ночь, а огня в очаге не зажгли. А потом пришёл верховный колдун Шудур и зажёг шар, вот такой же, — он кивнул на магический сгусток огня в руках Шасти, — и я увидел, что в юрте много старших дюжин, советников и старших над фуражирами. На стенах висели свитки из человеческой кожи, украшенные чёрными ликами Эрлика. В том месте, где положено быть очагу, стоял котёл, наполненный кровью.
— Человеческой? — уточнила Шасти.
— Я не знаю, — мотнул головой Йорд. — Я плохо помню. Всё — как в тумане.
— Что было дальше? — спросил я.
— Колдун что-то говорил, — наставник потёр ладонями уши, словно это должно было помочь ему вспомнить. — Он долго бормотал заклинания. Я устал и, кажется, начал дремать. Но проснулся, когда колдун достал свёрток и показал нам большой чёрный камень. Он положил камень в котёл с кровью, и она закипела. Я подумал, что так нельзя, что место огня в юрте — священное. Но все молчали, а я — не из самых старших. Я — безродный воин, дослужившийся до дюжинного…
Йорд замолчал.
— Ну? — поторопил я.
— Колдун стал говорить про то, что нам необходимо покровительство Эрлика. Что ему мы должны принести клятвы. Это было странно.
— Почему?
— Эрлик — бог колдунов, а не воинов. Воины ходят под небом. Тенгри видит всех.
— Но колдун хотел, чтобы воины поклонялись именно Эрлику? Зачем ему это? Какая разница колдуну, к кому обращаться: к Эрлику или к Тэнгри?
— Колдуны не могут обращаться к Тенгри, чтобы он укрепил дух воинов, — сказала Шасти. — Тенгри — никогда не одобрит того, чтобы одни люди напали на других людей. Все, кто под небом — дети Тенгри. Но колдуны готовили своих людей к войне, а человек не может вести войну без одобрения богов. Колдунам нужен был грозный бог. Любитель сладкой человеческой крови.
— Ты хочешь сказать, что колдуны придумали Эрлика, чтобы было кому мотивировать на войну пехоту и волчьих всадников? — спросил я.
— Как это — придумали? — растерялась Шасти.
Она-то совсем не это имела в виду.
— Ну, ты же говоришь, что Тенгри — для всех, — пояснил я свою догадку. — А когда понадобилось воевать, нужно было где-то взять другого бога. Воинственного, грозного. Тут проще всего придумать.
— Ты полагаешь, что Эрлика не существу?.. — она зажала ладонью рот.
Я полагал, что на небе вообще никого нет. Раньше. Но ведь кто-то заслал меня сюда?
Другое дело, что богов они передо мной не изображали. И не предупреждали, что боги тут есть.
Но в этом мире точно имелась магия — некая непонятная пока сила антифизики. А значит, здешние колдуны вполне могли и сами насоздавать себе богов.
Почему — нет? Очень удобно. Нужен бог для войны — нарисовал на коже и молись.
— Что было дальше? — спросил я Йорда.
К сожалению, времени на философию у меня сейчас не имелось.
— Из камня и крови вырос демон, — сказал наставник задумчиво, словно и он что-то понял. — Весь чёрный, с багровыми глазами. А ещё я увидел в воздухе картину. Мутную, как отражение моего лица в чашке с водой. В ней я увидел, как дикари с гор напали на юрты нашего народа, как они режут детей и женщин, сдирают живьём кожу, бросают младенцев волкам. И все воины — тоже увидели. Они вскочили. Они потребовали от Наяда убить всех дикарей, немедленно. Они решили, что демон показывает нам то, что творится сейчас на наших закатных границах. Но…
Йорд опять застонал. Шасти пожалела его, налила воды.
Наставник сделал пару глотков, помолчал.
— Но я только что вернул свою дюжину с закатных границ, — сказал он тихо. — А больше мы нигде не граничим с долиной Эрлу. Мы не всегда делили землю мирно, бывали стычки, но я знал, что народы с гор не сдирают с врагов кожу, а волки — не станут рвать человеческого младенца. И я сказал: «Демон врёт!» А колдун, он… — Йорд схватился за голову.
Мы с Шасти переглянулись.
— И колдун наложил на тебя печать подчинения, — подытожил я. — А после?
— А после… После… Я, кажется, отправился поднимать своих воинов. Ведь дикари напали на нас… — Йорд поднял голову и посмотрел на меня затравленно.
— Вот потому тебя и выбрал Наяд, — усмехнулся я. — Ты — бракованный. Слишком хорошо соображаешь. Все поверили в нападение. А кто не поверил — сумел промолчать. А ты влез со своею правдой. Вас ведь специально собрали. Чтобы мотивировать: дикари напали, нужно сражаться. Хотели зажечь в воинах праведный гнев.
— Так нападения не было? — спросил Йорд.
— А ты сам подумай? Если бы мы напали на вас, объявили войну, разве вам удалось бы застать нас врасплох?
— Я ничего не знаю про нападение дикарей, — сказала Шасти. — А новости среди колдунов разносятся быстро.
— Значит, колдунов и не нужно было дополнительно мотивировать, — кивнул я. — Скажи, легко ли заставить колдуна сражаться?
— Да у них постоянно чешется, — фыркнула Шасти. — Если нет войны, они грызут друг друга. Чем больше побед — тем больше наград императора, почестей, жён. А где взять победу без битвы? К тому же демонов нужно кормить. И драконов.
— То есть без войны содержать столько драконов слишком дорого?
— Ну, он же, зараза, всё жрёт и жрёт, — нахмурилась Шасти. Потом посмотрела на меня исподлобья. — Ты не сердись, но пока мы не встретились, я дикарей и за людей-то особо и не…
— Я понял, — мне было трудно сдержать эмоции,
