И веяло от них — удовлетворением.
Ему нравилась его работа.
Что еще? «Основы физиологии».
«Тонкие материи» Вердена с разворотами.
«Нейрологические аспекты обмена энергии в критических условиях». «Бытовые травмы». «Методы функционального воздействия при полостных операциях первого типа»…
— Думаешь, она это читала? — Тельма вернула на полку очередной труд, не слишком солидную с виду, но наверняка заумную книженцию, посвященную, если она правильно поняла, восстановлению энергетического обмена после донорского вливания.
— Нет, — Мэйнфорд книги поправил. — Я ее видел. Если она и могла что-то читать, то комиксы… в ванной глянь.
Это Тельма и без него догадалась бы сделать.
Ванна сияла чистотой.
Белая сантехника. Красная плитка с черным узором. Коврики на полу тоже черные, стильные весьма. Полочка. И на полочке с полдюжины банок.
А серия не из дешевых. «Альвийский жемчуг»… помнится, мама такой косметикой пользовалась.
Крем для проблемной кожи.
Надо же, а невеста Джонни представлялась Тельме особой идеальной, у такой особы просто-напросто не может быть проблемной кожи. Шампунь для тонких и ослабленных волос… и еще бальзам в пару. Маски. Скраб. Крем вокруг глаз, обещающий замедлить старение.
Тельма перебирала баночки осторожно, не потому, что испытывала стеснение, копаясь в чужих вещах, но из попытки уловить хоть что-то. Благо, полку разместили над умывальником, а хорошая вытяжка давала надежду, что водяные пары в ванной не задерживались.
…раздражение. Эта квартира ее злила своей убогостью. А Джонни-дурачок верил, что нашел приличное жилище. Обыкновенный клоповник, где и консъержа-то нет, не говоря уже об иной прислуге. Синтии приходится убирать самой.
И это отвратительно сказывается на руках.
Но мама не поймет, если Синтия бросит перспективного жениха. В конце концов, ей уже двадцать пять. Критический возраст.
— А она лгала, — Тельма вернула баночку на полку. — Ей было двадцать пять уже.
— И что?
Для него пару лет не имеют значения. Тем более, что сам он малефик, ему не понять страхов стареющей женщины, лишенной дара. А Тельма понимала.
Чувствовала.
Слабо, потому что чувства все-таки были смазаны водой, но среди баночек отыскался роскошный же черепаховый гребень. Это хорошо. Женщины, расчесывая волосы, думают о многом.
…например о том, что ненавидят зеркала. Особенно вот это, конкретное, которое цинично подчеркивало, что за прошедший день Синтия не помолодела. Напротив, в уголках глаз появились характерного вида складочки. И линия подбородка стала мягче, того и гляди поплывет. А Джонни не замечает.
Он ничего не замечает, даже когда Синтия просит посмотреть. Смеется только, мол, ей слишком рано думать о радикальных переменах. И он против искусственной накачки силой… это вредно для собственных каналов Синтии, можно подумать, когда-нибудь у нее откроется дар.
Несправедливо!
…и волос седой появился. Она выдернула его, как выдергивала и прочие, но Синтия знала: еще день или два и возникнут новые. Матушка утверждает, что к тридцати уже была седа. И участь эта же ждет Синтию. Надо смириться и подыскать хорошую краску.
Краской проблему не исправить!
Ах, если бы Джонни не был так упрям… что держит его в Третьем округе? Его охотно возьмут даже в «Пылающее сердце», а оно славится своими геронтологами. И семьям сотрудников положена хорошая скидка… да и не в скидке дело, но в очереди. Желающих омолодиться много, и Синтия… Синтия, даже если соберет нужную сумму, окажется в числе последних.
А он упрямится.
Думает, будут вечность ждать… и Теодора начинает это упрямство раздражать. Он, Теодор, думает, будто Синтия плохо старается… а она…
…ее тошнит от Джонни. От его заумных бесед, которые, как он полагает, ей интересны… от необходимости писать… Джонни думает, что Синтия желает ему помочь, потому и конспектирует его опыты… приносит свои блокнотики, исписанные нервным неровным почерком. Он раз от раза становится хуже. А Синтия принимает их с улыбкой и благодарностью.
Мол, счастлива помочь… ради светлого будущего.
…она ничего не понимает. Каналы какие-то… стабилизация… потоки разноуровневые… схемы, их приходится перечерчивать особенно тщательно. А вместо благодарности что?
Тео, кажется, уверился, что Синтия всецело в его власти… кинул ей награду… перспективного дурачка… и матушка тоже счастлива. Все зациклились на этой его перспективности. Новое слово в медицине… да когда оно еще сказано будет? Годы пройдут, если не десятилетия.
Синтия состариться успеет.
Тео обещал, что поможет, но не спешит… мол, рано пока… а потом вдруг станет поздно.
Раздражение накатывало волнами.
И Тельма видела в зеркале не себя, но молодую женщину со злым лицом. Его портили отнюдь не морщины, которых Тельма в упор не видела, а поджатые губы. И складки на лбу меж сведенными бровями. Взгляд, полный плохо скрытой ненависти, причем ненависти иррациональной.
Этот взгляд приковывал.
И мешал сосредоточиться на обрывках мыслей.
…зря она позволила себя уговорит. Но Тео так хорошо все расписал… перспективный паренек, неизбалованный вниманием. Он долго не мог поверить, что Синтия в него влюблена.
И правильно, что не мог.
Предложение сделал. Колечко подарил… бриллиант, конечно, крошечный, в полкарата… но Синтия почти искренне порадовалась. Родители пришли в полный восторг… да и сама Синтия в какой-то момент поверила, что все будет именно так, как планировал Тео.
Она выйдет замуж.
И пусть подруженьки, которые давно личную жизнь устроили, кусают локти от зависти, когда Синтия переедет жить на Остров… правда, что-то там такое Джонни про Остров говорил, что жить там не сможет, но если любит, то постарается…
…только время шло.
Дни, недели, месяцы… и два года жизни Синтии сожрала эта затянувшаяся помолвка. А никому и дела нет! Джонни вечно в работе. Твердит, что любит, но денег дает мало, еще меньше, чем отец, который вообще убежден, будто теперь Синтию жених содержать должен.
Хорошо, хоть у матушки в голове хоть какое-то понимание сохранилось.
Потерпеть уговаривает.
Мол, еще немного… достали!
…и ладно бы как мужчина Джонни хоть что-то представлял бы, так ведь в постели столь же зануден и скушен. Каждая среда. Ровно в десять пятнадцать. Одна и та же поза, одни и те же слова… Синтия едва не засыпает прямо во время секса.
И Тео хорош… деловые отношения… нет, он сразу сказал, чтобы Синтия на другое и не рассчитывала. Да она не полная дура, понимает… но с Тео было весело. И любовник он интересный. И вообще, кажется, если кто Синтии и подходил, то именно он. Только это ровным счетом ничего не значит. Пожалуй, ее устроило бы, останься все по-старому, но нет… пора завершить роман… ожерелье для милой Синтии и полезное знакомство. Мол, Синтия устроит жизнь… ага, она взяла и поверила, что именно о ее жизни Тео и пекся. Вообще, если ему так Джонни нужен, сам бы и знакомился, и уговаривал. Но нет… еще и девка эта. А вдруг и вправду припрется?
Может, стоило Джонни сказать о телеграмме? А то неудобно получится… он и так слишком много вопросов задавать стал… но скажи, тогда точно поперся бы встречать.
Хуже нет бедной родственницы.
Припрет в квартиру… поселит… еще и Синтии поручит за бедняжкой приглядывать, будто у нее других забот нет. А главное, мамаша на его сторону встанет. Всучат эту дуру… и что тогда?
Синтия знает этаких девиц, молодых и жадных до чужого добра… вот не верится, что воспылала она к братцу любовью вдруг, столько лет ни строчки, а теперь вдруг наведаться решила. Соскучилась, чтоб ее… присосется пьявкой. А если про деньги узнает, которые Джонни — нет, ну не идиот ли? — на приданое ей откладывал, тут точно спасения не будет… и Синтию попытается выжить. Небось, сообразит, что на двоих братца не хватит.
Следить станет.
Доносить.
Нет, ни к чему… может, еще и не приедет… а если и приедет, то Джонни предупредил, что на сутки уходит. Значит, явится не раньше завтрашнего утра. Хоть что-то удачно получилось…
