полнее ощутить это чувство безграничного блаженства.
Начиная с того места, где Семлики вытекает из озера Эдуард, и до Каланде, то есть на протяжении первых 5,5 километра, как-то насчитали 1045 бегемотов: это значит — одного на каждые 5 метров! В целом же на первых 32 километрах Семлики обитает 2087 бегемотов по одному на каждые 15 метров!
Говорят, что именно поэтому здесь совершенно нет крокодилов. Бессчетное множество бегемотов затоптало бы все кладки крокодильих яиц в прибрежном песке. Устье же реки, впадающей 300 километрами ниже в озеро Альберт, наоборот, славилось богатством этих рептилий.
Отсюда, сверху, хорошо просматривалась четкая, прочно утоптанная «дорожная система» бегемотов под водой. Они ведь придерживаются мелководья, где удобно могут расхаживать по дну и в любой момент набрать в легкие воздуха. Тропа, ведущая от берета, имеет свое продолжение в воде.
Сверху нам было видно и многое другое. Например, дно одной мелкой бухты сплошь покрыто гнездами, вырытыми в песке какими-то большими рыбами. Эти рыбины, достигающие в длину три четверти метра, защищали свои кладки икры наподобие колюшек и нападали на каждого, кто неосторожно приближался к их гнездам. А поскольку все дно бухты было буквально усеяно этими гнездами, примыкающими одно к другому наподобие пчелиных сот, то рыбе, отлучившейся на прогулку, было непросто вернуться к своей кладке. Co всех сторон ее толкали и щипали, и вообще непонятно, как такая рыба способна найти среди многих сотен гнезд свое собственное?
По спине лежащего в воде бегемота взад и вперед прогуливалась какая-то птица. Внезапно из воды выскочила большая рыба и запросто перемахнула через спину бегемота на другую сторону — явно этих гигантов здесь не очень-то боятся. В этот момент Михаэль испустил радостный вопль: оказывается, ему удалось заснять всю эту маленькую сценку на кинопленку. Захоти мы нарочно снять нечто подобное, наверное, надо было бы годами дожидаться такого случая.
К слову сказать, река Семлики получила свое название по чистому недоразумению. Один из первых белых, проникших в эти места, спросил у местного жителя, как называется река. А тот, не понимавший языка, на котором к нему обратились, ответил: «Сем лики», что означает нечто вроде «не понимаю» или «не знаю».
Мы все же решили рискнуть и устроить небольшую вылазку в степь на своей капризной машине, которую мы за это время кое-как подлатали. Авось выдержит! Нужно же нам наконец поснимать кафрских буйволов и слонов. Для этой цели мы сняли с кузова брезентовый каркас, сгрузили бочки с бензином и всю остальную поклажу, а вместо этого привинтили к полу тяжелый штатив киноаппарата, чтобы камеру можно было поворачивать во все стороны.
Ho уже через три километра мотор заглох, и машина остановилась посреди степи. Михаэль откинул капот и исчез под ним, снаружи остались торчать только его зад и ноги. Михаэль за последнее время стал великим специалистом по моторам, у него появилась, я бы сказал, прямо какая-то болезненная страсть к таким делам. Во время многочисленных починок нашей машины в авторемонтных мастерских он ни на шаг не отходил от механиков и действительно кое в чем поднаторел. Вот и сейчас ему удалось выяснить, отчего заглох мотор: весьма странной формы деталь, являющаяся, по его словам, бензиновым насосом, оторвалась от основания и свободно болталась из стороны в сторону. Вчера я уже обращал его внимание на то, что эта штука подозрительно качается, но он мне тогда с апломбом объяснил, что ей так и положено: ведь существуют же вибрационные аквариумные насосы…
Теперь же выяснилось, что у бензинового насоса мало общего с аквариумным. Просто-напросто единственный болт (вообще-то их должно быть два), крепящий эту штуковину к мотору, расшатался и выпал по дороге. Но где здесь, посреди саванны, раздобыть ему замену? Мы внимательно осмотрели всю ходовую часть машины в надежде найти какой-нибудь подходящий болтик, без которого можно было бы обойтись и который мы могли бы вынуть. Но все они оказались либо больше, либо меньше — ни один из них не подходил к нарезке бензинового насоса.
В отчаянной ситуации принимаешь отчаянные решения. Ни слова не говоря, я поворачиваюсь и иду назад тем путем, которым мы только что проехали. Взгляд мой пристально шарит по земле. Так я обследую метр за метром и… чудо свершается! Пройдя полкилометра, я нахожу этот болт прямо между колеями, проделанными нашей машиной. Теперь мы снова смогли плотно привинтить бензиновый насос к мотору. Правда, часть бензина из-за отсутствия второго болта все время вытекала. Но зато мы теперь хоть знали, почему эта машина жрет такую уйму горючего!
В прошедшую ночь нам не удалось уснуть из-за комаров, которые нас прямо изводили. Долгое время я терпел, прислушиваясь к их воинственному звонкому пению и напряженно ожидая, куда же они укусят. Но потом мы встали и вышли на воздух. Луна светила так ярко, что прямо слепила глаза. Наверху, в горах, полыхал лесной пожар, одна из вершин вулканов Киву светилась.
На следующую ночь Михаэль запланировал съемку восхода луны. Камеру с телеобъективом он установил на штатив заранее в кромешной тьме. Я отошел от него не дальше чем на 20 метров и пытался при помощи специального аппарата ночного видения различить что-нибудь в темноте. При этом мы продолжали вполголоса переговариваться между собой.
Спустя некоторое время мне показалось странным, что Михаэль ничего не отвечает, хотя я слышал, как он возится совсем близко от меня. Когда же я решил к нему подойти, то обнаружил, что все это время обращался вовсе не к Михаэлю, а к большому бегемоту, который тем временем вклинился между нами и спокойно пасся на траве. Оказывается, и Михаэль также все время бросал реплики в сторону этого бегемота, не получая никакого ответа…
Я испытываю определенную слабость к бегемотам, поэтому мы их неоднократно посещали и позже в самых отдаленных уголках родины этих животных. На некоторых реках, например на Ручуру или Руинди, их так много, что на каждые 16–20 метров приходится по бегемоту.
В своей книге «Мы жили среди бауле» я рассказывал, что каждая семья бегемотов рассматривает определенный отрезок реки как свою собственность, что бегемоты по ночам боком поднимаются по высоким, вытоптанным в отвесном берегу ступеням и тропам и отправляются пастись на свой
