нее технический перерыв пятнадцать минут, после чего повела меня в подвал.
Дело по иску к Константину о установлении отцовства нашлось через двадцать минут. Меня посадили за пустой столик в секретариате и строго предупредили, что в обед, через два часа меня выгонят и дело отберут, а так как секретариат работает до обеда, я должен успевать знакомится с казенными бумагами до обеда, иначе никакие шоколадки мне не помогут. Они, судебные секретари, не такие.
С делом я разобрался за час – интересные страницы я просто фотографировал, стараясь держать фотоаппарат на минимальном расстоянии от пожелтевших страниц. Так как было непонятно, выйдут ли снимки читаемыми, я еще успел написать краткий конспект, какая страница дела какие важные сведенья содержат.
Пьяного Аркашу я нашел, сидящим на бетонном блоке среди села, над ним, на покосившимся столбе, висела облезлая металлическая табличка, когда-то означавшая наличие автобусной остановки. Не приходящего в сознание Аркашу я затащил в салон автомобиля и уложил на заднее сиденье, откуда, с возмущенным лаем выскочил Демон. Действительно, судя по амбре, исходившем от моего агента, в процессе выполнения опасного задания, кроме моей водки, Аркаша употребил еще и технический спирт, больно смрадно несло от него резиной.
Проблемы начались в паре километров от окраины села. Я уловил тревожные звуки, доносившиеся из-за моей спины, успел затормозить, открыть заднюю пассажирскую дверь и, за плечи, вытянуть голову Аркадия из салона, ну а то, что часть рвоты попало на колесо, это ничего, не салон же придется чистить. Поняв, что дальнейшее путешествие пока невозможно, я вытащил агента на улицу, и протащив его два десятка шагов, через неглубокий кювет, уложил страдальца в скошенную траву, заботливо повернув на бочок, чтобы Аркаша не захлебнулся.
Проснулся страдалец через три часа. За это время Демон успел набегаться по сжатому или скошенному полю, не знаю, как правильно, прибежать к машине и устало, но счастливо заснуть. Я, заперев дверь на центральный замок, чуть-чуть опустил стекла, и присоединился к умному псу, чтобы в салоне «Ниссана» была хоть какая вентиляция.
Проснулся я от громкого стука в боковое стекло. Похмельный Аркаша был похож на покойника, из густых волос на голове торчала сужая солома.
- Ты что меня на улице бросил? Я заибунел, так что ноги отнимаются.
- И где ты хотел спать? Салон ты мне обрыгал, я задолбался его оттирать. – соврал я и, выйдя их машины протянул Аркаше бутылку «Жигулевского», которую я нашел на витрине деревенского магазинчика. Аркадий высосал содержимое одним, долгим глотком, посидел на придорожном столбике, дыша полной грудью, повеселел, порозовел и полез в салон, сообщив мне, что он «в порядке» и готов отчитаться о выполнении задания.
- Короче, я бухал с мужиками, и там был Скоряков Серега, у которого эта Люська уже десять лет живет. Причем этот Серега девчонку Люскину своей считает. Девочку, кстати, Иринкой зовут. Только он на нее документы не оформлял, так как Люська ему в свое время объяснила, что выплаты матери одиночки гораздо больше, чем заработки в их колхозе. Им сейчас в колхозе реально ничего не платят, они железо сдают и комбикорм для скотины получают, ну там еще что-то, я уже не помню, а Люська реально на девчонку что-то получает каждый месяц.
Я охренел. Не знаю как, но неведомая мне Люська умудрилась быть матерью одиночкой, то есть, родить ребенка без официального отца, одновременно претендовать на алименты с Кости Шубина, официального отца ребенка…
Я помотал головой, после чего прибавил газу. Слава Богам, но в райцентр мы успели добраться до закрытия районного собеса, вернее, уже после закрытия, но пожилая женщина, моющая кабинет, за коробку конфет нашла и показала мне дело по начислению выплат на ребенка матери –одиночки Людмилы Васильевны Сидоровой. Конечно, сейчас это были сущие копейки, с учетом, что пособия не успевали за галопирующей инфляцией, но эти выплаты были. Пугливо прислушивающаяся к каждому шороху в коридоре, уборщица не разрешила мне фотографировать документы из дела, но я не стал настаивать, просто тщательно переписав данные свидетельства о рождении ребенка, которое, кстати, было выдано не в ЗАГСе райцентра, а Дорожном районе Города. Теперь оставалось только проявить фотографическую пленку со снимками из судебного дела, чтобы понять, каким образом молодая аферистка смогла провернуть свою схему.
- Привет. –я приостановился, положив руки на плечи барышни-адвоката и коротко поцеловав ее в макушку, отметил: - Замечательно пахнешь.
Фыркнули одновременно обе – моя бывшая однокурсница и спешащая к столику при моем появлении знакомая официантка. На этот раз в кафе по улице Лысого вождя Софью Игоревну Прохорову пригласил я сам.
- Выбирай, я угощаю. - улыбнулся я напряженной однокурснице.
- В связи с чем такая щедрость? – недоверчиво спросила меня моя визави: - Еще денег просить будешь?
- Софа, мы с тобой как договаривались поровну твой гонорар поделить, так все осталось без изменений. Только, помнится накладные расходы ты обещала мне компенсировать…
- То есть, накладные расходы все-таки у тебя появились.
- Конечно. Держи отчет. – я подвинул бумажку.
- Две бутылки водки «Русская», шоколадка, двадцать литров бензина АИ-92, пленка, пиво…- это что такое?
- Это затраты на проведение оперативной комбинации…
- То есть, ты с друзьями или с бабой своей скатался в выходные на пикник. Вы там пили водку, запивали пивом, фоткались, а потом ты решил, очевидно
