что к вечеру злодеи превратились в каких-то монстров из порностудии «Браззерс», готовых унизить женщину во все девять отверстий. А вечером меня пригласили на «корпоратив» нашего отдела. Девчонки подсуетились и «арендовали» до утра у оперов первой зоны их кабинет, как самый просторный в РОВД. Гулянка началась около шести часов вечера – в кабинет заходили все желающие, выпивали, поздравляя меня и Марину с благополучным окончанием истории, после чего кто-то уходил, приходил кто-то новый. Батарея бутылок на столе казалось бесконечной, водка, старка и ликеры вливались в меня, как вода, пока сознание не стало носить фрагментарный характер. Самым ярким пятном была картинка, что мы с Мариной Филатовой стоим в темноте подвала, у двери моего кабинета, который я пытаюсь открыть, а Марина одновременно расстегивает мою и свою рубашку, белее в темноте кружевным лифчиком.
Я проснулся от того, что не чувствовал руку. С трудом разлепив глаза, долго не мог ничего понять, пока не сообразил, что перед моим лицом лежит пышная копна светло-золотистых кудрей. Приложив усилие, я сумел вытащить онемевшую руку из-под головы обнаженной женщины, лежащей рядом со мной на разложенном диване в кабинете первой оперативной зоны. К моему удивлению, судя по спине и попе, рядом со мной лежала, отвернувшись к стене, не Марина Филатова, у Марины все было попышнее. Я, стараясь не трясти головой, встал на четвереньки и сполз с дивана, долго всматривался в часы над дверью, пока не понял, что черные стрелки показывают половину шестого утра. Побродив по кабинету, осмотрев кучу пустых бутылок, я нашел на подоконнике двухлитровую банке, наполненную наполовину рассолом, где плавал одинокий, сморщенный огурец. Я припал к банке, отпив примерно половину, с трудом оторвался и пошел будить свою соседку. На диване спала Леночка Хвостова, мирно отвернувшись к стене и подложив ладошки под голову. Выглядело это настолько трогательно, что я решил дать барышне немного поспать, накрыл ее чьей-то форменной курткой, а сам, поставив на подоконник настольную лампу и отвернув ее к окну, чтобы свет не мешал спать моей соседке, начал приводить кабинет в порядок. Когда в шесть часов утра за окном раздалось ритмичное шуршание, я открыл одну из створок окна.
- Привет, Борис Константинович…- я поприветствовал дворника, обслуживающего жилую часть нашего здания.
- Здрасьте, гражданин начальник… - дворник прервал свою работу и замер, опершись на метлу, в ожидании моего вопроса.
- Бутылки нужны, Борис Константинович?
- Спрашиваешь, конечно нужны. Сейчас пакет принесу…
- Не надо пакет, я тут в мешочек сложил, и еще в пакет. Принимай, а то мешочек тяжелый.
Чтобы подать вниз, в подставленные руки дворника, «мешочек» из-под картошки, что откуда-то взялся в кабинете первой оперативной зоны, мне пришлось приоткрыть вторую половину рамы, иначе объемистый мешок не проходил. Дворник крякнул, принимая внизу груз, после чего я подал полный пакет, наскоро сполоснутых в туалете, банок от домашних солений.
- Еще есть? – с надеждой спросил внизу дворник, вошедший во вкус, но я его урезонил, что надо иметь совесть и умерить аппетит.
- И это, не сочти за труд, выброси в мусорку. – последним кабинет покинул мешок с остатками пиршества, так что можно было считать, что все следы должностного проступка сотрудников были ликвидированы под покровом темноты.
В половине седьмого я приступил к реанимации своей соседки и ее обмундированию. Сложнее всего было снять с люстры под потолком две веревочки и кусочек кружев, носящих странное название «стринги», что я проделал с помощью лыж, зачем-то стоящих в за сейфом у Наглого. Когда полный комплект одежды похмельной «принцессы» был собран, я приступил к игре «Одень куколку». Разбуженная Леночка помогла мало, только бестолково лупала глазами и мелко стучала белыми зубками. Чудесный огуречный рассол помог мало, и первые полчаса Леночка была способна выполнять только простейшие команды – «Подними, пожалуйста, ручку», «Разогни ножку», «Ухватись за меня, сейчас я тебя подниму».
В семь тридцать в коридоре уверенные раздались шаги и громкие голоса, дверь рывком распахнулась, и наше уединение было нарушено ввалившимися в помещение заместителем начальника РОВД и начальника следственного отдела - последних моих недоброжелателей в отделе. Из-за их спин выглядывало бледное лицо дежурного по РОВД.
Ворвавшиеся в служебное помещение товарищи замерли посреди кабинета, в недоумении крутя головами. Дежурный по отделу остался стоять в коридоре, но его лицо начало приобретать живой румянец.
- Здравия желаю, товарищи начальники. – я встал, а бледная, как покойница, Леночка осталась сидеть, меланхолично помешивая сладкий чай в большой кружке.
Судя по лицам начальников, они ожидали увидеть здесь чего-то другого.
- Что здесь происходит? – подполковник Рыбкина.
- Не знаю, Нинель Павловна. – я пожал плечами: - А что происходит? Операцию «Крепость» объявили? Так я сейчас за тревожным чемоданчиком спущусь?
- Стой, Громов. – заместитель по строевой, худой и желчный подполковник, непьющий язвенник, последние пару минут усиленно втягивающий воздух носом, совсем как мой Демон, берущий след, же не скрываясь, начал обнюхивать меня.
- Чем от тебя несет? Пил?
- Паста «Поморин» и дезодорант. – бодро доложил я. Паста действительно была, я и Леночку заставил намазать вонючей болгарской пастой палец и «почистить» им зубы, но вод дезодоранта не было. Мы с Леной пахли освежителем воздуха «Хвойный», найденным мной в уборной.
- Я тебя Громов, сейчас на экспертизу отвезу… и подругу твою, а после этого сразу на увольнение. – подполковник неотрывно смотрел мне в глаза.
- А Нинель Павловну то за что? А меня пожалуйста. – я подхватил подполковника под руку и, преодолевая его сопротивление, потащил к двери. Никаких экспертиз я не боялся. Подполковник, придя в РОВД, сразу получил квартиру в напротив службы, поэтому ходил до РОВД и домой исключительно пешком, «дежурки» РОВД, все три уже уехали в гараж УВД,
