Он на лодку пошел, на рыбалку собрался… - тем временем объясняла Марине, тревожно оглядывающаяся по сторонам, жертва домашнего насилия: - Вон, если в тот проулок свернете, доедете за кустов, а там тропинка на берег, там его лодка и стоит, синяя такая.
Проулок был совсем коротким и через минуту я уже остановился – перед мордой машины встала плотная стена молодой поросли.
Марина вылезла на улицу, а я начал разворачивать автомобиль – в таких местах лучше не терять время при необходимости быстро смыться. Поставив машину капотом в проулок, я вылез из салона, сделал пару шагов в сторону коллеге, нетерпеливо потоптавшись в узком проходе к реке, после чего почувствовал явный дискомфорт. Судя по вони, разлившейся в свежем, прибрежном воздухе, я умудрился наступить в чье-то гавно.
- Черт! –я приподнял вверх подошву: - Марина, подожди меня, мне тут надо…
- Догоняй! – девушка махнула рукой и исчезла из поля зрения, очевидно, стоять под моросящим дождем ей не нравилось, а я, чертыхаясь начал возить подошвой ботинка по прелым листьям. Мокрая листва помогала плохо, нога скользила по ним, так что пришлось воспользоваться веточкой, чтобы избавить глубокий рисунок протектора от вонючей субстанции.
- Сейчас в воду зайду и все остатки гавна смоет…- с этой мыслью я выбежал на песчаный берег…
От дикого пляжа медленно отходила синяя, потрепанная «Казанка». На передней лавке сидел худощавый мужик в телогрейке на голое, в синих наколках, тело, который обнимал за плечо съежившуюся Филатову, тиская ее пухлое плечо и что-то весело объяснял, широко разевая рот, полный стальных «фикс». На корме стоял угрюмый чернявый парень, тоже в телогрейке, но с зимней тельняшкой с черными полосами, что, с натугой, отталкивался от дна длинным веслом.
- Это этот что ли твой охранник? – широко разевая рот, как конь, заржал уголовник: - Ну пусть на бережку подождет, пока мы с тобой, красотка, покатаемся!
Филатова попыталась вскочить, но цепкие пальцы с силой впились в плечо, и дознаватель осела на лавку.
- Не скучай, мент! – махнул кепкой стальнозубый: - Мы тебе рыбки привезем!
- Ага! – согласно кивнул я: - Скучать не буду.
Хорошо, что я на днях выписал пистолет на «постоянку». Увесистая тушка «Макарова» привычно скользнула в руку, я присел на, широко расставленных ногах, подхватил руку с пистолетом, снизу, левой рукой.
- Не боись, Андрюха, он стрелять не…
Миллиметровый борт лодки, склепанный из дюралюминия, соприкосновения с девяти миллиметровой пулей не выдержал, и на крашенном борту, ближе к носу, появилась аккуратная дырочка.
Как два мужика умудрились спрятаться за невысокой Филатовой, я не знаю, но это они сделали, и теперь «фиксатый» истерично орал:
- Ты что творишь, сука! Ты же марамойку свою завалишь, сам сядешь.
Лодка медленно дрейфовала вдоль берега, грозя минут через десять удалится на стремнину, и надо было что-то решать.
- Давай к берегу греби! – заорал я, но жулики к веслам не кинулись, напротив, молодой, опустив голову ниже обреза борта, полез назад, очевидно, пытаясь завести «движок» и оставить меня с носом. Я прицелился в черный кожух мотора, где, на синем фоне, белели буквы «Ветерок 8М», и выстрелил снова.
Глава 20
Глава двадцатая.
Сентябрь 1993 года.
Милый вечер-тревожное утро.
Если бы не Демон, я бы не справился. Сначала все получилось – лодка была старая, без дополнительных булей на корме, я пару раз пальнул в сторону движка, и тут с лодки заорали благим матом, или просто матом:
- …ный рот, не стреляй, бак пробит! К …ям, сгорим же! – и, по-моему, голос Марины я слышал лучше всех остальных.
- Причаливай давай к берегу! – орал я не тише экипажа лодки, наконец молодой и мрачный встал и начал подгребать к берегу вторым веслом – первое он упустил, когда я первый раз выстрелил. Когда лодка ткнулась скулой в песок, у меня возникло ощущение, что «молодой» примеривался, чтобы швырнуть в меня тяжелое весло, но, к какой-то момент он уставился на что-то за моей спиной, после чего он аккуратно бросил весло на берег, далеко от места, где стоял я.
Зная эту старую уловку – смотреть за спину противнику, как будто сзади кто-то приближается, я сделал шаг в сторону, и попытался рассмотреть, что творится у меня за спиной, одновременно, не спуская глаз с лодки, о чей бори мерно билась волна.
От зарослей кустарника в мою сторону, неторопливой трусцой, двигался Демон, сжимая в зубах какой-то здоровенный дрын-топляк. Очевидно, выпущенный из салона вслед за Мариной, «пометив» все окрестные столбы и стволы деревьев, пес услышал выстрел и решил, что там, где стреляют, может быть интересно, может быть интереснее, тем более, что приучая пса к звукам выстрелов, я частенько угощал его чем-нибудь вкусненьким.
