молодец! А почему вы хотите быть первым?
— Вы говорили, что роботов лишают памяти?
— Да.
— Так вот я хочу поскорей забыть, что живу в проклятой Огогондии! — И, ударом ноги отворив дверь, человек вошел в кабинет.
— Ишь ты какой! — возмутился лектор. — Мало этому рыжему, что его без очереди пропустили, так он еще выражается! Кто следующий? Пожалуйста, у нас одновременно работают несколько мастеров. Теперь ваша очередь. — Это относилось к Дино и Баобобу.
— Нет, нет, я подожду своего мастера, — сказал Динами.
— У нас все мастера хорошие. Проводите их!
И, подчиняясь приказу, дюжие роботы, подхватив под руки Дино и приближенного, потащили их в разные процедурные.
— Браво, Динами! — закричал, прощаясь, Баобоб.
— Браво, брависсимо! — ответил, дрыгая ногами, экс-Попечитель.
Через минуту Дино был накрепко привязан к приспособлению. напоминающему зубоврачебное кресло, и роботы вышли. А п кабинете появился гуманитолог. Пациент и ученый посмотрели друг на друга (первый со страхом, а второй с безразличием) и, конечно же, друг друга не узнали. А между тем они уже встречались. Только тот, которому сейчас предстояло превратиться в робота, был тогда Величайшим из Великих, а теперешний гуманитолог Котангенс считался в те дни еще конструктарием и, с благоговением внимая каждому слову Динами, думал: «Прогадал я или не прогадал?»
И когда ученый начал опускать на голову Дино куполообразный размагничивающий дроссель, пациент вдруг заговорил.
— Доктор, — торопливо сказал Дино, — я хочу вам назвать свое имя.?
— Меня это не интересует, — ответил Котангенс.
— Я должен открыть вам страшную тайну. Я Дино Динами.
— Очень приятно.
— Нет, я тот самый Дино Динами. Настоящий. Равный среди Равных, Величайший из Великих.
— Вы очень интересно рассказываете. А теперь держите голову неподвижно. Я включаю размагничиватель.
— Одну минуту! Вы успеете его включить. Выслушайте меня. Я Дино Динами! Попечитель. А в моей резиденции сидит сейчас кибер, моя проклятая копия, мой двойник!
— Копия? — насторожился Котангенс. Уж ему-то хорошо было известно, что о копиях знал только самый узкий круг конструктариев.
— Да, копия. Только она долго не продержится у власти, потому что у нее есть дефект и она вот-вот сойдет с ума.
— Дефект? — еще больше удивился Котангенс, прекрасно знавший о пресловутых недоделках и дефектах. — Откуда вы вообще знаете о копиях? Это же государственная тайна.
— Какие могут быть тайны от меня?
— Да кто вы такой, в конце концов?
— Я целый час твержу тебе, что я Дино Динами. Конструктарии сделали мою копию, а она захватила мою власть. И сними с меня этот дурацкий набалдашник! А то еще размагничусь!
— Не нервничайте! Я слушаю всю вашу болтовню именно потому, что могу в любой момент нажать на кнопку, и вы забудете все, в том числе и этот разговор. И если даже вы в самом деле были бы Дино Динами, я все равно не знал бы, как с вами поступить.
И Котангенсом снова овладели мучительные колебания.
— Есть только два выхода, — быстро заговорил, пользуясь замешательством ученого, Дино. — Первый: ты можешь превратить меня в робота. Второй: ты можешь оставить меня человеком. Рассмотрим оба варианта. Ты превращаешь меня в робота, и все остается по-прежнему. Ты ничем не рискуешь, но ничего не выигрываешь, до конца своей жизни оставаясь обычным заурядным ученым. Правильно я говорю? Правильно! А если ты рискнешь и оставишь меня человеком, я выведу тебя в люди. Я вернусь к власти и присвою тебе звание адмирал-кормчего! Я сделаю тебя Главнокомандующим академией наук, старшим приближенным и его заместителем одновременно. Я назначу тебя главой школы и светочем науки. Я отдам за тебя замуж свою дочь.
— У вас же нет дочери.
— Неважно! Удочерю кого-нибудь. Рискни! Ни у одного человека в мире не было шансов сделать такую потрясающую карьеру. Рискни, тебе говорят!
— Ну что вы меня мучаете! — завизжал Котангенс. — Что вы меня терзаете! Всю жизнь я прикидывал, как бы не прогадать, и каждый раз прогадывал и расстраивался. А тут я только махнул на себя рукой, только успокоился, так черт вас принес на мою голову, мучитель проклятый! Вот сейчас как нажму кнопку, как размагничу вас, так узнаете!
— Ну и нажимай! — закричал Дино. — Размагничивай! Ну. долго я ждать буду?
Может быть, ученый привык, чтобы на него кричали.
Во всяком случае, он прекратил истерику и сразу успокоился.
— Но если я оставлю вас человеком, вам все равно придется притворяться беспамятным роботом, — предупредил он, развязывая Дино.
— Ну и что? Ты меня не знаешь. Я одаренный, я все могу. И все стерплю! Только бы моя копия скорее… того… задумалась!
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
— Господин Попечитель, — докладывал Урарий. — Только что получен ответ Великих Диктаторий на ваше предложение Собраться для перераспределения планет.
— Ну. ну?
— Категорически отказываются. Это, говорят, вопрос решенный и пересматривать его нет оснований. Как за Огогондией Солнце закрепили, так оно и будет.
— Эх. мне бы побольше бомб! Они бы. Попечители, со мной так не посмели разговаривать.
— Есть бомбы. Ваше Равенство. Самые модные, импортные. И продать их согласны.
— Так чего ж ты не покупаешь?
— Вот он, министр финансов, денег не дает.
— Как не дает? — удивился Попечитель. — Ты что ж это, министр, человека обижаешь?
— Нет у нас финансов. Ваше Равенство, — прижал руки к груди министр. — Да неужели бы я на такое святое дело, как бомбы, денег пожалел? Ни одного игрека в казне не осталось, честное министерское!
— Интересная петрушка в Огогондии получается. Министерство финансов есть, министр финансов есть, а финансов нету?! Чем же твое министерство занимается?
— Государственные долги подсчитывает. Работы хватает!
— Вот и одолжите у какой-нибудь Диктатории требуемую сумму, — подсказал Урарий.
— Пробовал. Не дают. Колоссалия сама у Потрясалии одолжила. А Грандиозия из-за безденежья половину своей планеты Великании продала!
— Вот видишь. А мы можем Солнце продать, — предложил Попечитель.
— А кто его купит. Ваше Равенство, когда оно и так всем светит?
— Это он верно говорит, — подтвердил Урарий.
— Вы мне надоели! — грохнул по столу кибер. — Этот прав, тот прав… Никакой инициативы проявить не можете! Катитесь отсюда, я сам что-нибудь придумаю!
И исполняющий обязанности Великого Попечителя начал думать.
Нахмурившись, он шагал по своему просторному кабинету.
Торопливо листал и отбрасывал какие-то внушительных размеров книги.
Что-то подсчитывал на бумаге и, разорвав свои записи, снова думал и шагал, шагал и думал.
И внезапно предметы в кабинете сами по себе стали меняться местами. Ковер, оторвавшись от пола, всплыл к потолку, а свисавшая с потолка люстра, словно причудливое дерево, выросла из пола. Диван сдвинулся с места и на собственных ножках принялся шагать из угла в угол, иногда сталкиваясь
