— Что он натворил?!
«Эмоции читаются на ее лице раньше, чем она успевает их озвучить, — подумал Вовка. — Ну как с ней разговаривать?»
— Нет, он-то как раз ничего не натворил, но… Я даже не знаю, как сказать. В общем… — он посмотрел на Вовку и отчаянно соврал: — нам поручили заниматься вопросами его безопасности. Могу предъявить соответствующее предписание.
— Нет-нет, не в коем случае! — испугалась Татьяна Владимировна. — Не надо ничего предъявлять, я вам верю! Вы только скажите, что произошло?
Стас с надеждой посмотрел на Вовку.
— Видите ли… — вступил тот. — В Москве сейчас орудует… одна зарубежная мафия. Она интересуется детьми до четырнадцати лет.
— На органы?! — ужаснулась она.
— Д-да… То есть… нет, на органы, наверное, тоже, — «обнадежил» он мать. — К нам поступили сведения, что Добрыней они… в общем, тоже заинтересовались.
В подтверждение этой благой вести Вовка уперся кулаками в колени и стальным взглядом уставился на Татьяну Владимировну. Та сидела ни жива ни мертва.
— Вы, главное, не волнуйтесь. Мы не допустим, чтобы с ним что-то случилось.
— И… что же теперь будет? — она перевела с Вовки на Стаса кричащий взгляд.
«Нет, так дело не пойдет, — подумал Вовка. — Еще немного, и она просто не выдержит. Перегорит».
— Ничего страшного, — сказал он. — Вам с Добрыней просто придется на время съехать с этой квартиры.
— Куда? Куда съехать?! Вы думаете, у меня этих квартир прорва! — она поднесла к лицу свернутый платок и тихо заплакала. — Господи, за что же мне это все… У свекрови бывшей есть квартира, да я с ней не в тех отношениях, чтобы…
Она всхлипнула.
— Татьяна Владимировна, вы с Добрыней переедете ко мне. Думаю, его друга тоже придется… взять с собой.
Стас удивленно уставился на Вовку уже не маскируясь — такого поворота он не ожидал. Во все происходящее на этой небогато обставленной кухне трудно было поверить. Мама Добрыни явно потеряла способность критически оценивать ситуацию. Вовка вовсю этим пользовался.
— У меня трехкомнатная квартира, которая сейчас практически пустует — отец в длительной экспедиции, вернется месяца через два. Или три…
Стас решил, что надо непременно что-то добавить, но не нашел ничего лучше, как сообщить:
— Квартира со всеми удобствами. После евроремонта…
— Да. Солнечная сторона, метро рядом… — продолжал петь Вовка. — У вас у каждого будет по отдельной комнате. Мальчишек поселим в кабинете отца — им там будет интересно… Компьютер есть, интернет…
Татьяна Владимировна сжала виски.
— Подождите… Что вообще происходит? Почему я должна куда-то уезжать?!
— Ради безопасности вашего сына! — веско заявил Стас. — Я со всей ответственностью заявляю, что мальчикам грозит опасность. Милиция здесь не поможет — это не в ее компетенции. Мы перебрали много возможных решений и сошлись на одном — вы с Добрыней должны переехать на другую квартиру. С родителями Саши мы пока не говорили, но надеемся на их понимание. Владимир предложил превосходный вариант, — он посмотрел на Вовку — во взгляде читалось уважение и восхищение. — Да и мы будем рядом, если что.
— Я ведь работаю… — грустно произнесла Татьяна Владимировна.
— Не страшно, — сказал Вовка. — У меня есть запасной комплект ключей.
Она вздохнула, глядя в пространство перед собой.
— И… надолго это?
— Как вам сказать… думаю, на неделю, — неопределенно ответил Вовка. — За это время ситуация наверняка стабилизируется.
И вдруг вскочил, заорав дурным голосом:
— Курица!!!
Стас тоже подскочил, Татьяна Владимировна схватилась за сердце. За серьезным разговором никто и не почувствовал характерного запаха, доносящегося из духовки.
— Обалдел, что ли… — только и сказал Стас. — Предупреждай, когда меняешь собеседников.
— Уфф… Успели! — Вовка, обжигаясь, поставил на плиту поднос с подрумянившейся курицей, слегка подгоревшей сверху, и неожиданно запел: — В ду-у-хово-ом шкафу-у игра-ает ду-ухово-й орке-естр…
Получилось громко и фальшиво.
— …на скаме-ейке по-одсуди-имых не-ет свобо-одных ме-ест… — на тот же мотив добавил Стас.
— Музыка народная, — прокомментировал Вовка. — Автор слов скоро освободится…
Татьяна Владимировна ошалело переводила взгляд с одного на другого. «Смотрит, как на идиотов, — подумал Вовка. — Ничего удивительного…»
— Дайте, чем порезать, — сказал он округлившей глаза хозяйке. — И, пожалуйста, перестаньте все время всхлипывать! Да, ситуация неприятная. Но поэтому мы здесь.
— Кто научил тебя этой пошлости? — спросил Стас, помогая Вовке разделывать готовый кулинарный шедевр. — Про духовой оркестр.
— Люба, — простодушно ответил Вовка и аппетитно отделил ножки от курицы. — Правда, там скорее про духовой шкаф. Кстати, закрой его, а то жарко.
Стас поддел ногой крышку духовки — она закрылась со скрежетом и глухим стуком.
В прихожей задребезжал битый-перебитый звонок. Татьяна Владимировна слегка побледнела, но взяла себя в руки.
— Это Добрыня.
Она пошла открывать дверь.
— Ма, привет! Мы с Сашкой есть хотим.
— Не с Сашкой, а с Сашей. Здравствуй, Сашенька, проходи.
— У нас гости? — спросил Добрыня, поводя ноздрями.
— Нет, это… То есть да. Гости. Мойте руки и за стол.
Через несколько минут все сидели за столом и ели приготовленную дуэтом курицу. Татьяна Владимировна несколько успокоилась и нашла в себе силы поболтать на отвлеченные темы.
— Вы знаете, Володя, я обычно обмазываю курочку солью, майонезом, давленым чесночком и оставляю так часа на два. Она успевает неплохо промариноваться. Но вот так, чтобы с медом и специями, да еще на бутылке… Это впервые. Очень вкусно. Очень.
Стас, с полным ртом, согласно помычал.
— Знаете, Станислав, я вообще обожаю застолья… — переключилась на него Татьяна Владимировна. — Когда сидит много народу, пахнет жареным мясом. Много вина, много мяса, много слов… Много жизни! Жаль, не часто у меня это случается — сами понимаете, одна сына воспитываю, три работы тяну…
Бурику и Добрыне было хорошо. Главное, что они вместе. И никто этого у них не отнимет. Татьяна Владимировна разобравшись с кулинарным талантом гостя, смотрела на лохматого Добрыню. Весь в отца. Отец… Ох, лучше бы не вспоминала.
Стас украдкой наблюдал за мальчишками, которые уплетали вовкин шедевр за обе щеки и всем своим видом показывали, что хотят еще.
«Надо же… — думал он. — Обыкновенные ребята, а один из них — койво… Интересно, кто? У Добрыни жгучий взгляд. Сашка выглядит обыкновенным, но ведь непрост… ох, непрост. Мерседес целился в Добрыню… Почему не задавил? Хотел сначала «подранить» койво, потом каким-то образом забрать? На оживленной улице? Хотя… кто сейчас на это обращает внимание…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
