Клив покачал головой.
— Черт побери, Люк, а тебе не кажется, что все это напоминает комедию? Нам остается хранить тайну от одного только Флинта. А он отец ребенка и, не забывай, наш брат.
— Да, да, конечно, попробуем разобраться с этим делом в Абилине. А сейчас главное — благополучно пригнать стадо и не дать в обиду женщин.
— Хорошо. Но как только прибудем в Абилин, все обещания побоку.
Люк кивнул.
— Пошли спать.
— Пошли. Только проверю, как там Мод, и тут же вернусь. — И мужчины разошлись в разные стороны.
Джош открыл глаза и прижался к собачьему загривку:
— Ты слышал, Амиго? У тети Гарни и дяди Флинта будет ребенок. Наверное, мне позволят быть его крестным отцом, как тогда, в Стоктоне, наши друзья тетя Синтия и дядя Дуг со своей малышкой Мелиссой. — Мальчик улыбнулся, но тут же нахмурился. — Хотя как это у тети Гарни может появиться ребенок, если дядя Флинт об этом не знает? Ничего не пойму, Амиго. — И он обнял любимого пса, закрыл глаза и сладко заснул.
Когда на следующее утро Гарнет проснулась, Хани еще дремала. Гарнет быстро оделась и выбралась из фургона. Походная кухня оказалась открытой, но Мод поблизости не было видно. Люк, Флинт и Джош спали, у костра. Значит, догадалась молодая женщина, стадо сторожил Клив.
Гарнет понимала, что должна извиниться перед Флинтом за свою вчерашнюю вспышку, но будить его не хотела. Она слышала, как он уезжал в ночной дозор и вернулся лишь пару часов назад. Без Джоя и, Джеба каждому прибавится работы. Поэтому Флинту необходимо как следует выспаться. И ее помощь теперь пригодится, как никогда. Гарнет позавтракала и огляделась.
Мод по-прежнему не было рядом, и она начала беспокоиться. Но потом заметила женщину на вершине холма — кухарка стояла у, свежей могилы Джеба и Джоя. Гарнет поднялась к ней и положила руку на плечо.
— Как ты сегодня, Мод?
Кухарка повернулась и выдавила улыбку:
— Перемогу и это горе, дочка. Не первое в моей жизни. У человека нет иного выбора, если он верит во всемогущего Господа.
— Понимаю, — проговорила Гарнет, а сама подумала, что в последнее время она совсем позабыла о вере.
— Вот пришла проститься, пока мы не уехали.
Гарнет тепло улыбнулась:
— Прекрасная мысль, Мод.
— Здесь хорошо. — Кухарка огляделась вокруг. — Мирно. Мальчикам понравится лежать.
Гарнет вскинула голову. Легкий ветерок играл ее волосами. Она перевела взгляд вдаль: зеленые просторы, на сколько хватало глаз, убегали до самого горизонта. Стадо еще не проснулось — коровы отдыхали лежа: Клив ездил между животными и поднимал на ноги. Утреннее солнце отражалось в молчаливой, тихой реке, а вдали на берегу стояли олень и олениха и пили воду.
— Да, Мод, здесь благодатная тишина.
— Ну ладно, пора на кухню. Фасоль и овсянка у меня на огне, а мясо уже пожарилось.
Гарнет взяла кухарку под руку, и они бок о бок спустились с холма.
— Вот это тебя приведет в чувство. — Мод налила Гарнет крепчайшего кофе. — Сварила на славу. Решила, что сегодня никому из нас не помешает.
— Флинт его оценит, — весело ответила Гарнет. — Ты ведь знаешь, как он любит твой кофе, который надо сначала жевать, а потом уж глотать.
Один за другим поднимались остальные члены отряда и подходили к столу. А через час они погнали стадо дальше: Люк впереди, Клив сзади, Флинт и Гарнет по бокам. Лошади бежали сами по себе среди коров.
Спустя пять дней — на пятьдесят девятый день с тех пор, как они покинули «Трипл-М», — стадо оказалось в добротно построенном загоне для скота в Абилине.
А Гарнет так и не набралась смелости извиниться перед Флинтом за обидные слова, которые она произнесла в тот день, когда были обнаружены тела Джеба и Джоя. Не сказала она ему и о ребенке.
Глава 28
Из ближайшей конторы выскочил молодой человек. Его изящные манеры отлично дополнял костюм-тройка, так непохожий на джинсы жителей запада. Как только молодой человек произнес первые слова, стало ясно, что он с востока:
— Занимайте дальние загоны, джентльмены!
Люк спрыгнул с лошади, и мужчины пожали друг другу руки.
— Я Джо Маккой. Я вас ждал. Ваше стадо заметили далеко от Абилина. Похоже, у нас с вами может выгореть неплохое дельце.
— Будем надеяться. — У Люка точно гора свалилась с плеч, и он улыбнулся поверх головы Маккоя Флинту и Кливу.
— Я Люк Маккензи. А это мои братья Флинт и Клив.
— Рад познакомиться, джентльмены. — Маккой протянул руку.
Так это и есть знаменитый Джозеф Маккой, подумала Гарнет, пристально рассматривая молодого человека. Люк рассказывал о нем — молодом предпринимателе, который превратил Абилин в самый известный аграрный город на западе. Сразу после войны он понял, какую выгоду сулит отправка скота из переполненного Техаса в восточные города, где говядина пойдет нарасхват. И выбрал Абилин в Канзасе как пункт погрузки скота в железнодорожные составы. Результат превзошел даже его самые смелые ожидания.
— Ваше стадо в этом году шестое. Издалека гнали? — спросил Маккой.
— Примерно семьсот миль. У нас ранчо в западном Техасе, недалеко от Ред-Ривер.
Маккой сунул руки в карманы и оглядел животных:
— Коровы, похоже, здоровые и их более пяти сотен.
— Почти шестьсот, мистер Маккой. И больше сотни телят.
— Тогда пройдемте в контору и займемся делом. — Но в это время он заметил фургоны и поспешил к повозкам: — Добрый день, леди.
— Моя жена, — представил Люк. — А это миссис Скотт и мисс Малон.
Маккой поздоровался с каждой.
— Наши дела займут не так уж мало времени, леди. А вы, я уверен, устали. Почему бы вам не устроиться в «Гуртовщиках» и не отдохнуть с дороги?
Люк кивнул Хами:
— Поезжайте, соечка, а мы присоединимся к вам, как только покончим с делами.
— И не забудьте передать портье, что это я вас послал и велел как следует о вас позаботиться.
Женщины тронули лошадей. Но тут Гарнет обернулась и с удивлением окинула взглядом рынок скота.
— Такого шумного места в жизни не встречала. Только послушайте: паровозы свистят, вагоны лязгают, копыта стучат по деревянным платформам. Да тут все звуки мира!
— И представь себе, так все лето, — заметила Хани.
— Не удивлюсь, если на зиму они вообще закрывают город, — пошутила подруга.
Они подкатили к трехэтажному желтому зданию. Над дверьми красовалась вывеска: «Коттедж гуртовщиков».
— Скажите, пожалуйста, это еще и коттедж, — усмехнулась Гарнет. И, оглядев с дюжину мужчин, сидевших на веранде, прошептала Хани: — Если ты поймала себя на мысли, что на тебя пялятся, считай, что так оно и есть.
— В таких костюмчиках с жилетками они не очень-то смахивают на гуртовщиков, — усомнилась Хани, — Да и мы в наших насквозь пропыленных джинсах не совсем те дамы, к которым они привыкли на востоке, — засмеялась Гарнет.
