в подчинении, так и в ярости, как в восхищении, так и в ненависти. И добиться преданности силой — невозможно. Нет, не так. Возможно. Грубо подчинить, привязать, опутать заклятьями и клятвами, запугать. Разум заморочить тоже можно, когда слуга боготворит хозяина почти искренне. И совершенно не имеет своего мнения.
Окружать себя куклами? В некоторых случаях и на такое пойду, даже не поморщившись, но для ближнего круга хотелось иного. Возможно, каприз, но находящимся рядом существам я должна доверять, чувствовать их искреннее желание служить, а не ненависть или смирение от невозможности ослушаться.
Мальчишки и были такими существами, я их такими растила, а ещё Краш — он прекрасно знал, кто я, так что мысль о предательстве демону даже в голову никогда не придёт. И рабская клятва тут совершенно не при чём. Юджин, вроде бы, тоже целиком принадлежал мне, но чёткой уверенности в нём не было. Тут как раз подчинение по необходимости, потому ближний круг ему точно не светил. Может, даже отпущу потом, если захочет.
Утро началось довольно рано: до обеда мне надо успеть показать замок фештару, потом спровадить его на попечение Юджина, позаниматься с мальчиками, решить ежедневные вопросы, а вечером уже сосредоточиться на улучшении тела Краша. Кстати… Отследив состояние демона, поняла, что тот уже не спит. Вот и славно. Послала ему чёткое желание увидеть сразу после завтрака и пошла в душ. Краш пришёл как раз, когда я заканчивала есть.
— Что ж, думаю, основные свои задачи ты вполне осознал после вчерашнего разговора? — фештар согласно склонил голову. — Сейчас я кратко ознакомлю тебя с жизнью в замке, а нюансы уже обсудите с Юджином.
— А когда я начну тренироваться?
— Когда я поработаю с твоим телом, изменю, чтобы оно смогло выдержать такой уровень нагрузок. Вечером. Тебя проводят после ужина. Только сильно не наедайся.
Краш снова согласно кивнул.
— Ещё вопросы?
— Я могу увидеть тренировку ваших воинов?
— Разумеется. Как раз через полчаса начнут.
Я чувствовала, что он ещё что-то хочет спросить, но не решается. Ничего, подожду, пока созреет — пора привыкать к мысли, что, несмотря на статус, принимать самостоятельные решения он не просто может, но и обязан. Узнавать, что это, тоже не стала: враждебных мыслей под клятвой не может быть по определению, а важные для себя моменты Краш уже озвучил. Значит, остались несущественные.
Неспешно идя по замку, я кратко рассказывала назначение помещений, обязанности слуг и права доступа, распорядок дня — свой, мальчиков. Так, потихоньку, мы и дошли до тренировочной площадки. Будущие воины как раз занимались разминкой. Фештар наблюдал внимательно, и чем дальше, тем сильнее в его эмоциях разливались недоумение и растерянность. Правда, лицо оставалось по-прежнему невозмутимым, но для меня это неважно. Ну да, он ведь ожидал увидеть девяти-одиннадцатилетних детей, ровесников младшего брата, как я и рассказывала, а увидел именно воинов.
Рослые для своего возраста, сухощавые, словно свитые из тонких крепких мышц тела, чёткое выполнение приказов наставника, слаженные движения завораживали, плавная грация молодых хищников давила опасностью. И детские лица при этом, с совсем не детским выражением сосредоточенности. Есть от чего растеряться. А потом они взяли короткие мечи — каждый под свою руку — и разбились на пары. От Краша донёсся еле слышный потрясённый вздох. Я лишь улыбнулась.
— Это невероятно, Госпожа… Как у них получается? Они же слишком…
— Малы? Не смотри на возраст, Краш. Их тела постоянно подвергаются изменениям, их разум тренируется не меньше, чем тело. Это воины. Пока ещё не слишком умелые, но у нас много лет впереди.
— Такие отточенные движения… Сколько они тренируются?
— Много, Краш. С утра два часа на разминку и упражнения с оружием. Любым. Перед обедом — час на освоение безоружного боя. Но они начали изучать его не так давно, позже время так же увеличится. Вечером, перед ужином, снова два часа на отработку взаимодействия в группе — они все разбиты на боевые пятёрки плюс командир. Остальное время посвящено общим предметам, и частично — узким. Выживание, оказание первой помощи в полевых условиях, маскировка, наблюдение, невербальная оценка других существ.
— А общие предметы зачем? Это же воины.
— И что? Из-за этого они должны оставаться тупыми, не умея ни читать, ни писать, не быть способными ни на что, кроме боя? Так не будет.
— Ты так заботишься о подданных, Госпожа.
— Тебя это удивляет? Но не обольщайся, моя забота распространяется далеко не на всех. Только самый ближний круг. Ладно, идём. За мальчиками можешь наблюдать, но более близко знакомиться пока рано. Разберись во всём, постарайся правильно оценить подчинённых, тренируйся сам.
Мы обошли весь замок и окрестности. Побывали в Плестинке, где я представила Краша старосте и велела исполнять его распоряжения как мои. Незаметно приблизилось время обеда. Вторую тренировку мальчиков мы пропустили, а, поев, я отправила фештара к Юджину, напомнив о вечерних планах, и пошла в наш зал для медитаций.
Мальчишки меня уже ждали, чинно рассевшись по своим местам. А в глазах — бездна сдерживаемого любопытства. Но молчат, зная правила: сначала работа, потом всё остальное. Я никогда не оставляла их без ответов, если не было причин. Вот сейчас позанимаемся и как раз решу, что расскажу, а про что пока следует умолчать. До времени.
Плавный жест — удобная у тёмных эльфов система беззвучного общения, как раз для воинов, — и мальчики перетекают в позу для медитации, закрывая глаза. Умнички мои. А я в очередной раз зарываюсь в хитросплетения энергий. Всё, что можно было в плане улучшения физических показателей, я уже сделала. Теперь воины растут и развиваются стремительно. Совершенные. Насколько это, конечно, возможно, не меняя изначальную расу — у любого тела есть определённые границы, шагнув за которые, можно получить уже совсем иное существо. Я не хочу делать из своих воинов бессмертных и неуязвимых полубогов.
Регенерация и плотность тканей усилена, да, но не настолько, чтобы они могли счесть, что раны нестрашны, и потерять осторожность. Сила предельно велика для этих тел, но победить в прямом противостоянии, к примеру, с Ашером мальчики, а потом и мужчины никогда не
