которая упала на Вашу семью и на всех, кто Вас любит.
К этим отношусь и я, грешный. Никогда, до последнего часа, не забуду то внимание, которое получил от незабвенной Раисы Максимовны и от Вас. Это было для меня единственное и неповторимое за всю мою советскую жизнь.
Когда я узнал об этом, то в это время я дирижировал 3-ю Симфонию Малера в Голландии. Последнюю часть этого гениального произведения я посвятил Светлой Памяти Раисы Максимовны. По моему лицу текли слезы. У голландцев – тоже… Крепитесь. И знайте: миллионы людей с Вами!!!
Преданный Вам
Евгений Светланов
Октябрь 1999 г.
Прощальное слово
Раиса Максимовна. Первая леди страны, общественный деятель, любящая жена и мать. Яркий образ, оставивший свой неповторимый след в истории последних десятилетий.
Раиса Максимовна познакомила весь мир с новым обликом русской женщины – целеустремленной и самостоятельной, очаровательной и образованной. Природа наделила ее проницательным умом и отзывчивой натурой. Поэтому она воспринимала все происходящее так искренно, так близко к сердцу. И прожила свою жизнь честно, на одном дыхании.
Ей досталась исключительно ответственная и исключительно трудная роль супруги президента огромной страны в час исторического перелома и нелегких испытаний. И она достойно справлялась с ней.
Ее открытость очаровывала людей, взламывала лед предрассудков и старых обид. Весть о ее трагической кончине потрясла весь мир.
Раиса Максимовна, ее благородный и одухотворенный облик навсегда останутся в нашей памяти.
Наина Ельцина
Только великие женщины умеют вызывать такие великие чувства…
Мария Розанова
Только великие женщины умеют вызывать такие великие чувства…
28.9.99. Девятый день
Милый-милый, дорогой Михаил Сергеевич!
Я хотела позвонить Вам и вдруг поняла, что разговаривать не смогу, плакать буду. А я, когда Синявского хоронила, слезинки не пролила, на кладбище нашла в себе силы улыбнуться и почти рассмеяться, и пригласить всех пройти в дом (благо от его могилы до моей сейчас всего десять минут), чтобы «выпить, закусить и рассказывать анекдоты, которые покойник очень любил». А вот смотрела, как Вы хороните Раису Максимовну, – и рыдала, тихонько подвывая: «Андрюша, Андрюшечка…» Ибо на моих глазах происходило страшное – разрывалась «едина плоть», рушился главный закон сказки – «они жили счастливо и умерли в один день». А мне всегда легче быть внутри ужаса, чем смотреть на него со стороны…
Слова сочувствия здесь пусты и бессмысленны. Вы сами знаете, Вы сами видели, как встрепенулся мир вокруг вашего дома, когда заболела Раиса Максимовна и когда она умерла, и вот уже девятый день, как я все время разговариваю с Вами, и с кем бы я ни встретилась, сопереживают и сочувствуют все. А хочу я Вам сказать совершенно о другом.
Когда-то Вы были большим начальником. Самым главным. И вдруг стали раскачивать свой стул, свой трон. И говорили всякие слова, и совершали разнообразные действия. Что-то мне нравилось, что-то нет. Иногда я, большая сквернословка, честила Вас последними словами, но был один пунктик, где Вы поразили мое воображение. Это – жена. Не хуже меня Вы знаете, какой стоял гул негодования из-за «Райки» («и чего она лезет», «и чего она всюду суется»), но именно она научила меня любить Вас. Потому что если в спорах о ней я сначала говорила: «Он ее любит, и как это прекрасно!», а мне возражали: «Подумаешь, – любит, я тоже свою жену люблю» (и в самом деле, хотя время наше подлое, но любить еще не все разучились), то потом сложились другие слова: он не только ее любит, он не боится показать эту любовь всем, он не боится ваших пересудов, ваших предрассудков (знаете, как в нашем великом народе – бьет, значит любит, а ежели учить, то коромыслом), вашего осуждения, он не трусливый, а ежели он делает что-то не так, то на то и первопроходец, перестройкам нигде не учился… Но где этот выходец из великого русского (см. выше) научился так высоко, так красиво, так храбро, по-княжески любить? Значит, с душой у него большой порядок, Боженька туда много чего заложил. А она? Что она? Она просто великая женщина. Потому что только великие женщины умеют вызывать такие великие чувства…
Она вошла в нашу жизнь и стала символом надежды на перемены, на лучший мир
Маргарет Тэтчер о Раисе Горбачевой
…Это было поздней осенью 1984 года в Чекерсе. В тот день я увидела, как уверенно Раиса Горбачева входит в большой зал загородной резиденции премьер-министра Великобритании. У меня появилось предчувствие, что настанет день, когда мощный лед, сковывавший отношения между западно-европейскими демократиями и коммунистическими странами на протяжении сорока лет, наконец растает.
Раиса была совсем другая, не похожая на тех, кого мы привыкли ассоциировать с советской системой. Это была уверенная в себе, яркая и живая женщина. Возможно, она чем-то слегка напоминала учительницу. Одета она была восхитительно – чувствовался ее отличный вкус. В тот день она появилась в прекрасно сшитом сером костюме в тонкую полосочку. Помню, что я смотрела на нее с завистью: мне тоже захотелось такой костюмчик. И всего через несколько минут разговора стало ясно, что Раиса – высокообразованная женщина, которая может прекрасно вести беседу с английскими министрами, которых я пригласила в Чекерс. При виде таких разительных перемен в советской верхушке можно было предположить, что не за горами и изменение всей советской системы.
Я пригласила господина (пока еще не Президента) Горбачева в Великобританию, потому что в это время он был одним из кандидатов на высший пост в государстве, которым руководили старые, больные лидеры, а я хотела иметь задел на будущее. Я выбрала Чекерс для проведения нашей первой встречи, потому что считала, что в такой неформальной обстановке у нас будет больше возможностей присмотреться друг к другу, понять политические курсы наших стран и, соответственно, выработать видение будущего. И я не была разочарована. Потребовалось совсем немного времени, чтобы понять, что и господин Горбачев, и Раиса являли собой нечто совершенно новое, чего прежде не было в наших малообещающих отношениях с Советским Союзом. Им был присущ и свежий взгляд, и открытость в дискуссии. Раньше ничего похожего не было. Проще говоря, они являли собой пример совершенно нового стиля, хотя приверженность определенным старым коммунистическим идеалам продолжала ощущаться.
В тот раз нам с Раисой не удалось поговорить, потому что господину Горбачеву и мне нужно было заняться официальными делами. Пока мы работали, мой муж Денис показывал Раисе библиотеку – в Чекерсе она великолепная.
