и драконы могут выбрать принцип, чем попрать честь участием в битве плечом к плечу с темными.
А пустить представителей клана темных ассасинов в совет — вообще грань фантастики.
В темных ассасинах видят риски и опасность. Поэтому их долгое время предпочитали уничтожать.
— Уговори дракона, — Рэмс ловко оказывается на ногах и вытаскивает из-за пазухи свиток, с печатью на черном сургуче.
— Маловероятно, что у меня получится, — растерянно принимаю послание. Догадываюсь, что это как раз предложение с обозначенными требованиями.
— Постарайся, — улыбается Рэмс, — рад был повидаться, сестра. Обниматься и по братски целоваться не будем. К чему сантименты?
— Ага, — киваю, погрузившись в прострацию.
Рэмс исчезает за дверью и следом забегает Дина, убирая поднос с чаем.
— Что-нибудь желаете, госпожа?
Отрицательно мотаю головой, продолжая витать в своих мыслях. Подумав, спрашиваю, где я могу найти Аргалона?
— Насколько знаю, вейн Аргалон в зале совета, — энергично отвечает Дина и тут же виновато опускает глаза.
Сказала лишнего. Горничной не положено знать о делах тех, кому она не предоставлена в услужение. Но я изначально догадывалась, что слуги между собой переговариваются и любые сплетни легко и быстро разносятся по всей территории, поэтому и спросила.
Как выяснилось — не прогадала.
Что бы не смущать девушку, поддерживаю ее улыбкой и уточняю:
— Благодарю. Подскажи пожалуйста, где я могу найти зал советов?
— Ох, я могу вас проводить, — Дина облегченно выдыхает, — но боюсь, что вас могут не пустить.
Задумываюсь. Конечно мне бы дождаться, когда Аргалон сам явит мне свой светлый лик, но я следую необъяснимому внутреннему любопытству.
Отказавшись от помощи Дины, пытаюсь запомнить маршрут и по дороге вспоминаю и считаю повороты.
Минусы огромных замков — главное не заблудиться.
— И зачем столько ходов и поворотов? — обращаюсь сама к себе, пока блуждаю, переходя из зала в зал.
Оказавшись в картинной галерее, выдыхаю. Я точно где-то рядом.
Проходя длинную залу с заполненными живописью стенами, замедляю шаг. рассматриваю портреты представителей рода Добанеско.
Все как один огненно-рыжие, статные и на каждой картине предстают в обилии роскоши и наград.
Все таки родственники Эфрона явно любят помпезность во всем. Если ордена показать, то грудь вперед. И не забыть на заднем плане трофейные достижения с охоты добавить. А еще наряд по последней моде и золота побольше.
По портретам семьи Добанеско можно моду разных эпох изучать.
Эти наблюдения вызывают у меня улыбку.
Взгляд падает еще на одну картину и я задерживаюсь.
Изображение резко контрастирует с роскошными предками Эфрона и красочными натюрмортами и пейзажами.
Мрачные мазки и на первый взгляд совершенно непонятный сюжет. Кажется, что его и вовсе нет.
Но я присматриваюсь, сердце внезапно ускоряет свой бег и с моих губ сходит улыбка.
В центре нечто похожее на арку, состоящую из холодного света и она разделяет изображения на две части, словно ворота через которые вот-вот должны пройти навстречу друг другу размытые люди.
Нет. Не пройти, они вооружены. Это солдаты. Кто из них кто — непонятно. Художник не попытался как-то обозначить принадлежность воинов.
Или лишить принадлежности изображенных отрядов, сделав их безликими и была самоцель картины.
Всматриваюсь…Чем больше всматриваюсь, тем глубже в сознании укореняется мысль, что я не туда смотрю.
Это невнятное творение словно хочет рассказать о чем-то большем. О том, что сразу не заметишь. За размытыми волнами людей я не сразу замечаю маленький силуэт замка на фоне хвойного леса.
Когда мне удается рассмотреть крошечное строение, деревенею на месте. В ушах звенит.
Откуда этот звон?
Эта краска…Я не очень хорошо разбираюсь в живописи, но меня смущают мазки масла. В некоторых местах они словно положенные другой рукой.
В воспоминаниях всплывает закулисный разговор двух представителей мира искусства. Это было на том самом аукционе, в разгар которого я стала счастливой обладательницей кланового артефакта темных ассасинов. Мужчины обсуждали предстоящую выставку и спорили о переделанных картинах и скрытом смысле.
Тогда, готовясь к своему выходу, я сконцентрировала внимание на отдельных фразах, потому что стало интересно. Но я слабо себе представляла как выглядит то, о чем они общались.
А сейчас я щурусь, впиваюсь взглядом в краску и выуживаю из головы тот разговор.
Хочу дотянуться рукой и поскрести изображение ногтями.
За дверью галереи что-то внезапно громыхает и я подпрыгнув на месте, отдергиваю руку.
Приближаюсь, осторожно тяну за ручку.
Выглядываю. В конце широкого коридора на меня оборачиваются два стража, охраняющие вход в тот самый зал, куда я изначально собираюсь попасть.
Полсекунды моего ступора и я решаюсь выйти из галереи, в сторону зала, где проходят совещания.
Дверь закрыта, но я слышу громкое:
— Очередной прорыв нечисти! Третий за последнюю неделю. Аномалии учащаются и во всех случаях мы наблюдаем выверенность в их поведении. Вейн Аргалон, вы знаете, что это значит.
Голос не узнаю, но упоминание нечисти само по себе вызывает ледную дрожь.
Один из стражей вырастает передо мной непроходимой стеной.
— Туда нельзя!
— Я хотела поговорить с его светлостью, — вскидываю голову на стражника.
— Вейн Аргалон сейчас занят. Позже, — мужчина сдвигает на переносице суровые брови.
Дверь со стороны галереи тихо хлопает и в следующее мгновение меня за локоть хватает широкая ладонь и меня рывком тянут обратно.
— Что ты тут делаешь? — Эфрон разворачивает меня на себя, когда мы оказываемся средь картин.
Окинув Добанеско беглым взглядом, замечаю, что он словно только с дороги. Полы мантии заляпаны грязью и пылью, короткие волосы растрепаны, а под глазами залегли тени.
— Ты только вернулся? — спрашиваю его.
Добанеско хмурится, закатывает глаза.
— Что за привычка, отвечать вопросом на вопрос? Повторяю еще раз — что ты тут делаешь?
— Нууу, в общем-то, я в галерею заглянула. Портреты твоих предков посмотрела. Очень красивые. А потом услышала голоса и…
— Я не об этом? — рявкает Эф. — Почему ты в замке?
Чувствую, как у меня удлиняется лицо. Добанеско только вернулся и еще не знает, что я истинная дракона. Похоже заявление Рэмса про молву и слухи — сильно преувеличено. Сам ассасин просто следил за мной все время, поэтому и знал, что я в замке.
— В чем дело? — надавливает Добанеско, — как ты сюда
