– Гости несколько раз подавали на меня в суд, – с озабоченным выражением лица объяснил он. – А кроме того, ты мне никогда не простишь, если кто-нибудь из твоих детей пострадает.
Дуглас метался между чрезмерной опекой и откровенной грубостью. Он никак не мог найти правильный тон и форму обращения к Молли и Джейсону. Он то ли боялся за них, то ли злился, что они тут ошиваются. Тане стало очевидно, что брать детей в это путешествие было ошибкой. Похоже, Дуглас не в силах был ни приспособиться к их присутствию, ни, по крайней мере, радушно встретить их.
В обед он отослал детей на камбуз, есть вместе с членами экипажа. Он сказал, чтобы они принимали ванну только после того, как вымоются под душем, и не велел им пользоваться средством для загара. Он запретил Джейсону пользоваться его тренажерным залом, сказав, что тренажеры отлажены под него и требуют осторожного обращения. Им было позволено купаться в море вместе с членами экипажа, но запрещено лежать на шезлонгах, потому что Таня все-таки настояла, что при таком жгучем солнце им надо воспользоваться средством, чтобы не сгореть на солнце. Ужинали они в шесть, опять вместе с экипажем. Таню Дуглас пригласил поужинать в Сент-Бартс и был предельно любезен с ней, но, когда дети были рядом с ними, он по-прежнему напрягался.
– Дуглас, но они же хорошие, нормальные ребята. Перестань психовать, – урезонивала его Таня.
Но пока они не сошли с причала и не поднялись на яхту, вид у Дугласа бы разнесчастный. Он не позволял Молли и Джексону ничего, кроме как есть, спать и быть с экипажем. Когда они оказывались рядом, Дуглас становился другим человеком. Всем членам экипажа было вменено в обязанность заниматься ребятами и держать их как можно дальше от Дугласа и Тани. Он хотел, чтобы Таня принадлежала ему безраздельно. Очень быстро Таня поняла, что Дуглас ревнует ее к детям. На второй день Молли с Джейсоном не выдержали и заявили, что, если так будет продолжаться, они возвращаются домой. Тане не хотелось быть невежливой, и она попыталась уговорить Дугласа смягчиться. Она сказала ему, что ее дети уже взрослые и не привыкли, чтобы с ними обращались как с несмышленышами. Таня прилагала все усилия, чтобы навести мосты между ними, но безрезультатно. Дуглас хотел быть с ней наедине, а дети начинали потихоньку ненавидеть его.
Вечером после ужина двое членов экипажа повели Джейсона и Молли по местным барам и в диско-клуб, чтобы развлечь их. Они вернулись домой в четыре ночи, веселые и довольные, изрядно навеселе. Разойдясь не на шутку, они, осмелев, заявились прямиком в каюту к Дугласу, чтобы рассказать, как здорово они провели время. Когда они ввалились в каюту, Молли вырвало. Таня кинулась убирать за ней, а Дуглас в ужасе уставился на все это, лишившись дара речи.
– Привет, Даг, – проговорил Джейсон. – Пришли сказать вам спокойной ночи. Клевая яхта. Мы потрясно позажигали.
Дуглас онемел, а Таня тем временем лихорадочно пыталась почистить ковер. В каюте стоял мерзкий запах. Дуглас молча встал и вышел, а Таня повела своих подгулявших детей в их каюту. Дуглас провел ночь на палубе, а на следующий день вся команда отчищала ковер в его каюте.
– Неприятная вышла сцена прошлой ночью, – сказал Тане Дуглас во время завтрака. И спросил с явным раздражением: – Ты полагаешь, детям в их возрасте можно разрешать спиртное?
– Извини, Дуглас. Ты же знаешь, как это бывает с молодежью, – сказала Таня, решив, что хоть у Дугласа и не было своих детей, но ведь когда-то же и он был молодым.
– Нет, не знаю. И часто они так? В смысле – напиваются?!
– Случается, они же студенты. Молли не привыкла к спиртному, потому ее и стошнило. Джейсон покрепче и вообще-то знает свою меру.
– А ты не думала отправить их на лечение? – строго спросил Дуглас, и Таня с ужасом осознала, что он говорит совершенно серьезно. Теперь уже было очевидно, что Дуглас не понимал, что делает, когда приглашал ее и детей в эту поездку. Да, он руководствовался лучшими побуждениями, но дети и молодежь были для него существами из другого мира – чуждыми и непонятными.
– Конечно, нет, – спокойно ответила Таня. – С ними все в порядке. Они не нуждаются в лечении. С ними такое обычно не случается, разве что когда у них каникулы. И я думаю, им сейчас так же неловко, как и тебе.
Впервые кто-то из них вслух признался в том, как им всем не по себе, и в особенности хозяину яхты. Все хотели как лучше, но, увы, не получилось.
– Извини, Таня. Я к подобному не готов. Я не рассчитал своих возможностей.
Вид у Дугласа был несчастный, он был смущен и подавлен, и Тане стало жаль его.
– Но ты по крайней мере попытался, – поддержала его она, и Дуглас кивнул. Он не знал, что еще сказать.
Когда дети встали, начались неприятности. У них было похмелье, и Молли снова вырвало, на этот раз в ее каюте, и пришлось, к смятению Тани и команды, отмывать еще один ковер. Правда, на этот раз им удалось скрыть происшествие от Дугласа. Молли чувствовала себя виноватой, потому что ощущала напряжение в отношениях между Дугласом и ее матерью и понимала, что причиной тому они. Понятно было, что Дугласу неприятно видеть их на борту яхты. Молли только не понимала, зачем он вообще их пригласил – ну разве что затем, чтобы сделать приятное их матери. А мать вся изнервничалась, пытаясь добиться, чтобы им хорошо отдыхалось и при этом они не путались у Дугласа под ногами. Было совершенно ясно, что он пригласил их, чтобы сделать любезный жест по отношению к Тане. Он и не намеревался знакомиться с ними поближе и понятия не имел, как вообще к ним относиться.
Тем вечером Дуглас повел Таню ужинать, а ее детей не пригласил. Он просто не знал, ни как с ними разговаривать, ни о чем. Он не чувствовал в себе сил искать с ними общий язык. После вчерашнего инцидента Таня даже не стала упоминать о них за ужином. Одно было хорошо, что ребята отлично поладили с командой и теперь постоянно ошивались там, так что Таня их почти не видела. Но сама она совершенно не отдыхала – растущая враждебность между Дугласом и ее детьми изводила ее и лишала всякого покоя.
Апофеоза напряжение достигло на Новый год, когда дети сошли на берег вместе с несколькими членами экипажа. Вся компания перепилась, и их привез обратно полицейский, который предпочел сдать их капитану, а не тащить в участок. Таня уложила детей спать и снова извинилась перед Дугласом.
– Ну, сейчас ведь Новый год, в конце концов.
Они с Дугласом пили на палубе шампанское и целовались, когда подъехала полицейская машина с громко распевающими пассажирами. Дуглас не увидел в этом ничего смешного, как и остальные члены экипажа.
– Твои дети портят мне команду, – пожаловался Дуглас, хотя как раз члены команды напились куда сильнее.
