один из представителей — Вчера мы поймали семерых преступников, которые грабили наши дома и семьи. Четверых мы пристрелили, а ещё троих — повесили. И знаете, что нам сказали стражи? Что мы все — бунтовщики!
— Правильно сказали! — ответил Кессер.
— Но это вы заставили взять нас в руки оружие! Вы делаете нас бунтовщиками. И если так пойдёт и дальше, вам придется объявить бунтовщиками весь город!
— Не вижу проблем — прошептал Эскил из своего кресла.
— То есть вы хотите так вести дела? — взгляд Дерека остановился на капитане — Хотите, чтобы я объявил народу, что вы всех их объявили врагами короны и подписали им смертный приговор?
У шевалье хватило ума промолчать.
— Да я не могу этого сделать, понимаете вы, или нет? — воскликнул секретарь — Даже если бы захотел, тут нужна подпись мэра, а его нет.
— Не беда — ответил посланник — Пусть распишется весь Совет, это будет даже лучше подписи мэра.
— Знаете, давайте сделаем так — выступил советник Питвайз — Мы сейчас сделаем перерыв, посовещаемся, рассмотрим ваше предложение. А потом…
— Нет — из-за спины Дерека выступил тот представитель, что кричал об убийствах — тощий тип в кожаном фартуке поверх одежды — Давайте вы не будете делать перерыв, а ответите нам прямо сейчас.
— Это ещё что такое? — возмутился Клиффорд — Вы нам даёте указания?
— Похоже на то — кивнул выступавший — Давайте-ка я вам поясню. Наш Дерек — говоривший положил руку на плечо Ванроу — Отличный малый, но он слегка… манерный. Понимаете? А вот я — другое дело. Меня зовут Декс Эванс, я рабочий на фабрике. И там у нас, знаете, нужно действовать быстро. И прямо. И я вам сейчас скажу, как есть. Я человек послушный, сорок лет прожил, не нарушив закона. Всю жизнь — за короля. Даже когда торговцев жать стали — я не лез, не моё это дело. Но вот, понимаете, зря я не влез. Я за всю свою жизнь никому зла не причинил. А вот вчера довелось — лично бандитов вешал. Да, лично! — повысил он голос — Потому что больше и некому. Парень там был, молодой, плакал, всё про мать свою, да про кусок хлеба. Оно, может, и правда, нам проверять недосуг было. Вот этими руками — Декс потряс перед советниками своими грязными руками — Затянул петлю, а потом взяли за другой конец, и потянули. Ох, как он брыкался! Еле удержали, минут десять помирал. Верите, нет, всё вокруг изгадил, паршивец.
Глухой кашель раздался из-за стола. Сайзен, прижав кулак к закрытому рту, едва переводил дыхание.
— Правильно — указал на него пальцем Эванс — Нужно было заранее длину вымерять, да конец привязать. Мы со вторым так и сделали — он чуть подёргался, да помер. И вот что я вам скажу, господа советники. Мы хоть тех отбросов и постреляли, и повешали, но я сюда зашёл честным человеком. И выйти хочу таким же! А если вы меня бунтовщиком хотите сделать, то так тому и быть — Декс сплюнул прямо на мраморный пол — Я вам покажу, что не зря вчера поучился.
Прежде чем потрясенные советники что-то успели ответить, Эскил уже шагнул к Эвансу.
— Ты что же думаешь, мы тут твоих угроз испугаемся?
— Я думаю — ответил Декс, глядя шевалье прямо в глаза — Что если вы людям отказываете в праве защищаться и ждёте, как они покорно лягут и сдохнут, то мы вас сильно удивим.
Тем временем народ под окнами, устав ждать и решив, что о нём позабыли, решил напомнить о себе. Кто-то ударил в барабаны, загудели трубы, и толпа принялась скандировать.
— Ван-роу! Ван-роу! Ван-роу — ревела за окном толпа, шум нарастал, советники уже с трудом слышали друг друга.
— Это безумие! — покачал головой барон Шатри, отходя от окна — Они же на всё пойдут.
— А вы что думаете? — обратился секретарь к капитанам стражи.
— Я бы разорвал эту бумажку, вот этих бы выкинул в окно, а потом пристрелил бы всякого, кто сунется за ограду — ответил Эскил.
— А я считаю, что предложение здравое — возразил Рендроу — Только принимать его нужно не здесь, и не сейчас. Послать к королю, пусть он решает.
— А нам, значит, ждать? — насмешливо спросил один из пришедших.
— Воля короля стоит того, чтобы её подождать.
— А лично вы, секретарь, за или против нашего предложения? — настаивал Ванроу.
— Я, может, и не против, но господин Рендроу прав — такие вещи нужно обсуждать и принимать не нам, и не в таких условиях.
Дерек подошёл к окну и распахнул его.
— Друзья! — воскликнул он, и толпа затихла — Герцога Йоркдейла нет, но Совет одобряет наше решение.
Толпа радостно зашумела.
— И сейчас они решают, кто наиболее достоин из них подписать наш документ.
— Все! — взревела толпа — Пусть подписывают все!
— Они говорят, что подумают!
Тысячи криков и проклятий полетели из толпы.
— Это шантаж! — в панике воскликнул барон Шатри.
Секретарь, держа перо в руке, всё никак не мог решиться. И тут с улицы раздался металлический звон.
— Они что, дерутся? — испуганно воскликнул советник Питвайз.
— Нет — ответил Эскил — Выламывают прутья ограды.
— Да посмотрите, они же сейчас их выломают! — закричал шевалье Сайзен, подскочив к окну — Они сейчас нападут на солдат!
— С этим пора заканчивать — Эскил с решительным видом направился к окну. Кессер молча следил за подчиненным.
— Что вы собираетесь делать? — испуганно спросил Сайзен.
— Отдам приказ стрелять.
— Спаси нас Четверо!
— Не смейте, шевалье!
— Да подписывайте уже!
— Стойте — вскрикнул секретарь, и Эскил, сжав губы, замер у окна.
Бледный, дрожащий, вспотевший секретарь расписался на приказе и оттолкнул его от себя. Один за другим советники подписывали его и передавали следующим. Когда дошёл черед до барона Клиффорда, он, пробежав документ глазами, молча бросил бумагу на стол, не ставя свою подпись. После него уже никто не взял приказ, на котором стояли семь подписей. Ванроу, не обращая внимания на остальных советников, схватил бумагу, и, подойдя к окну, помахал ею над головой.
— Совет и король нас поддержали!
Тысяча глоток внизу взревели от радости.
— Да здравствует король!
— Да здравствует Совет!
— Да здравствуют советники!
— Благодарю вас, господа! — поклонился Дерек и вышел из зала, а вслед за ним вышли и парламентеры. Советники молча наблюдали, как толпа покидает площадь и удаляется на улицы.
— Что там с вашими солдатами, шевалье? — раздражённо спросил советник Сайзен.
— Должны прибыть через пятнадцать минут — ответил Рендроу.
— Могут не
