— Пан запамятовал? В январе демонстрацию рабочих в Петербурге солдаты разогнали. Много шуму тогда произошло, удивительно, что пан не помнит. Тогда по всей стране бунты пошли, войсками подавляли. Вот и графиня тогда фрондировала. Но демократку из себя она только напоказ строит. С домашней прислугой пани весьма строга, да и с другими черными людишками себя неприступно держит. Любит, впрочем, ненадолго принять участие в какой-нибудь уличной сироте. Потом остывает, бросает. Иногда крутит любовные интрижки в своем кругу, но повторно замуж выходить не торопится.
— Откуда вы столько про нее знаете? — удивился Олег.
— Так я же ее и расследовал, — ухмыльнулся Крупецкий. — Лично Сергей Васильевич меня на дело поставил. В общем-то пани безобидна. С бунтовщиками явно не водится, в неприглядных делах не замешана…
— Ага, понятно, — пробормотал Олег. — Осталось только закрутить с ней интрижку, жениться по расчету, войти в местную элиту и получить доступ к ее денежкам. Вот смеху-то будет…
— А то ж! — хохотнул филер. — Вы с ней по характеру, можно сказать, два сапога пара. Только, пан, не обессудьте, если она вас своим упрямством со свету сживет.
— Я, похоже, сам себя со света сживу, — бывший Народный Председатель покачал головой. — Приключениями наподобие вчерашнего. Ну, спасибо, Болеслав Пшемыслович. На сегодня я намерен из дома больше не выходить. Лягу спать пораньше. Кстати, может, еще чайку?
— Нет, спасибо, — филер грузно поднялся из-за стола и откланялся. — Я тоже отправлюсь домой. Завтра с утра я за вами заеду.
— Да не стоит… — запротестовал Олег, но осекся, наткнувшись на немигающий взгляд Крупецкого.
— Его превосходительство настоятельно просили, чтобы я не оставлял вас за пределами дома без присмотра.
— Тогда до завтра, — пробормотал Олег. Когда дверь за филером закрылась, он повернулся к Оксане. — Да уж, повезло тебе со знакомством. Интересно, пришлет она тебе врача или как? И сколько времени у ней к тебе еще интерес продержится?
— Вот женишься на ней – узнаешь! — огрызнулась Оксана, захлопывая книгу. Олег недоуменно поглядел на нее.
— Вообще-то я пошутил, — сообщил он раздумчиво. — Слушай, ты чего так близко к сердцу приняла? И вообще выглядишь ты не самым лучшим образом. Как самочувствие?
— Хреново самочувствие, — буркнула Оксана. — Голова кружится. Пойду лягу.
Он сердито поднялась на ноги, но тут же потеряла равновесие и чуть не упала. Олег успел вскочить и подхватить ее прежде, чем она упала на пол.
— У-у, как все запущено… — пробормотал он. — Похоже, тебе действительно нужно врача вызвать. Ну-ка, шевели ножками. Пойдем потихоньку к кровати…
Оксана почти не реагировала. Она вяло переступала, тяжело опираясь на Олега, ее глаза смотрели куда-то вдаль. Олег по-настоящему испугался. Ему показалось, что неровное дыхание девушки временами почти пресекается. Осторожно опустив ее на постель, он осторожно похлопал ее по щекам. Взгляд Оксаны сфокусировался и она хрипло вздохнула.
— Как ты? — тихо спросил Олег.
— Я тебя не вижу… — пролепетала она. — Я вообще ничего не вижу. Какие-то линии, пятна пляшут. Ох!
— Что?
— Теперь снова вижу… — она растерянно обвела комнату взглядом. — Знаешь, такое чувство, будто ничего вокруг нет. Ни кровати, ни потолка, ни лампы на столе. Просто туман, который рассеется под пальцами, — она судорожно ухватила его за руку. — Но хоть ты настоящий… Не покидай меня. Пожалуйста!
— Ну, малышка, куда же я от тебя денусь? — успокаивающе проговорил Олег, поглаживая ее по волосам. — Как же я без тебя? Знаешь, мне тоже иногда кажется, что вокруг какая-то зияющая пустота, все нереально. Сегодня ночью я проснулся от кошмара. И тоже не мог понять, сплю я еще или уже очнулся. Только твое дыхание в соседней комнате… Без него я бы точно свихнулся. Не бойся, милая. Никому я тебя не оставлю.
— Олег! — она повернула к нему бледное лицо и лихорадочным румянцем.
— Что? — он успокаивающе улыбнулся.
— Олег… пожалуйста… ты нужен мне! — Она снова сжала его запястье. — Я хочу любить тебя! Сейчас, здесь! Пожалуйста! Пока я окончательно не сошла с ума… — С неожиданной силой она обхватила его за шею. — Поцелуй меня!
Олег на мгновение замер, потом осторожно приник к ее губам, сухим и теплым. Его рука автоматически обхватила ее за талию. Тело под платьем напряглось, упругая грудь приникла к нему.
— Обними меня крепко-крепко! — прошептала Оксана. — Вот так… и не отпускай, а то я уплыву куда-нибудь очень далеко… и не вернусь. Держи меня!
Олег погладил ее по волосам и еще раз поцеловал. В нем вдруг остро пробудилось желание.
— Держу! — шепнул он в ответ – и покорился неизбежному.
* * *
Следующую неделю Олег с утра до вечера без передыху мотался по Москве. По совету Овчинникова он отправился на завод братьев Бромлей осведомиться насчет камеры высокого давления, а заодно и баллонов для хранения газа. Прихватив с собой Вагранова и снова прикрывшись маской инспектора несуществующего департамента управы, в одном из цехов он обнаружил рекомендованного ему инженера, сумрачного белобрысого дядьку лет пятидесяти с небольшим.
После оказавшегося довольно бурным часового обсуждения возможной конструкции камеры, типов насосов для подкачки газа и тому подобных деталей, в которых принимали обсуждение в основном инженер и Вагранов, дядька, наконец, кивнул и сообщил: «Сделаем». Впрочем, когда всплыл вопрос о стоимости и оплате, Олегу пришлось брать огонь на себя. Пришел управляющий, потом подтянулся директор завода. В долг делать камеру никто не собирался, но все волшебным образом уладилось, когда Олег произнес подсказанную Ваграновым загадочную фразу – «товарищество на паях». Фраза неожиданно понравилась всем присутствующим, и после очередной серии бурных обсуждений гости, наконец, покинули завод, условившись явиться на следующий день в контору «Русского банка» для обсуждения условий.
— Знаю я одного хорошего присяжного поверенного… — задумчиво произнес Вагранов после того, как компания выбралась на улицу, откланялся и укатил на извозчике.
Остаток дня Олег просидел в архиве Охранного отделения, листая нелегальную литературу и донимая Крупецкого разнообразными вопросами на тему революционного движения. Общая картина оказалась весьма любопытной.
Разнообразные террористические группы существовали в стране без малого полвека. Обычно они ограничивались редким метанием бомб и стрельбой в высокопоставленных персон. Кого-то ловили, казнили или отправляли на каторгу, кого-то за неимением улик или под давлением общественности выпускали, и в целом общее количество членов подпольных кружков ограничивалось максимум десятками человек на всю огромную империю. Своим чередом бунтовали крестьяне, устраивали стачки и забастовки недовольные рабочие. Там, где не справлялись малочисленные местная полиция и жандармские дивизионы, применялись регулярные войска. Однако в целом жизнь империи казалось относительно спокойной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
