Читаем без скачивания За Москвою-рекой - Варткес Тевекелян

— Чудак! Кажется, ясно было сказано, что надо отметить такой случай! Или ты полагаешь, что это часто будет повторяться и тебе всегда будут сопутствовать удачи? Выкладывай деньги, а то магазины закроют. Кстати, какое шампанское ты предпочитаешь? Сухое? Полусухое? Сладкое?

— Обыкновенную русскую водку!

— Фу, какая проза! Никакого вкуса, никакой утонченности! Может, скажешь, еще и селедку купить?

— Не мешало бы!

Сергей дал ему деньги и пошел в столовую перекусить. Вернувшись в цех, он застал там мастера Степанова. Заложив руки за спину, старик задумчиво прохаживался возле кипящих барок.

2

Вот уже третий день Власова не покидало приподнятое настроение. Он ходил по цехам, вникал во все мелочи, разговаривал с людьми, давал нужные распоряжения и думал о своем.

Как изменилось все за короткий срок! В начале года они с Шустрицким ломали голову над планом, подсчитывали оборудование, набрасывали на бумаге различные варианты. А теперь? План ежемесячно перевыполняется,

цехи работают ритмично. У коллектива появилась уверенность в своих силах, о которой Власов недавно только мечтал. Без нее нет и не может быть никакого успеха. Производительность выросла на двадцать процентов, а ведь это только начало. Небольшое усилие — и реконструкция отделочной фабрики будет завершена. Трудно даже себе представить, какие тогда откроются заманчивые перспективы перед комбинатом. Дотянуть бы до годового баланса — и все станет на свое место. Образуется солидный директорский фонд, уже и сейчас сверхплановые накопления составляют два с лишним миллиона рублей, а до конца года набежит еще. Первым долгом он вернет до копеечки взятые из оборотных средств деньги и посмотрит, какая будет тогда у Толстякова физиономия. Еще строительство нового дома можно финансировать из директорского фонда... Проект готов, участок отвели недалёко от комбината — прекрасное место. Дело лишь за деньгами, а будут они обязательно, будут! Красавец дом на шестьдесят квартир. Сколько рабочих семей можно осчастливить!..

Радость Власова была несколько омрачена появлением на комбинате двух представителей Министерства Госконтроля.

Один из них — человек лет тридцати — тридцати двух, в хорошем темно-сером костюме, второй — постарше, полный, медлительный в движениях.

Предъявив мандаты, молодой сказал Власову:

— Мы просим приготовить нам постоянные пропуска сроком на месяц и дать указание главному бухгалтеру и всем должностным лицам знакомить нас со всей необходимой нам документацией.

— Хорошо, сделаю!.. Разрешите задать один вопрос. Вы пришли к нам в порядке плановой проверки или будете расследовать какой-нибудь факт? — Власов держался спокойно, но в голове неотвязно сверлило: «Не дотянуть до годового баланса...»

— Это ведь не имеет практического значения, — сказал молодой.

— Ну что ж, как говорится, бог в помощь!.. Нам скрывать нечего, и вы легко установите все, что нужно.

— Вы. товарищ директор, не обижайтесь,— вмешался старший.— Установлен такой порядок: сперва мы проверяем, а потом беседуем с руководителями.

— Раз существует такой порядок...—Власов развел руками.

Контролеры вышли. Он продолжал некоторое время сидеть в глубоком раздумье. «Неужели это дело рук Толстякова? Не может быть!.. Он обещал Акулову помочь комбинату... Но кто же? Кто? Баранов? Может быть... Ну, черт с ним! Будь что будет. Наверно, разберутся. — Вдруг он спохватился: — Не подвести бы людей!..»

Власов позвонил главному бухгалтеру Варочке.

— Сидор Яковлевич, к нам пришли с обследованием из Госконтроля,—пожалуйста, ничего от них не скрывайте. Пока они до вас еще не дошли, пришлите мне папку с оплаченными счетами по реконструкции... Зачем? Потом объясню... Ничего, ничего, не беспокойтесь!

Девушка из бухгалтерии принесла папку. Власов торопливо перелистал страницы. Находя оплаченные счета на оборудование, он делал на обороте коротенькие надписи: «Оплатить», — и размашисто расписывался. Это называлось второй подписью, при наличии которой главный бухгалтер, согласно инструкции, обязан был исполнять распоряжение и одновременно доводить до сведения вышестоящих организаций о незаконных действиях директора. Если даже он этого не делал, то все равно ответственность с него снималась.

— Вы не подсчитывали, на какую сумму оплачены счета? — спросил он, не отрываясь от бумаг.

— Четыреста тридцать восемь тысяч рублей, — ответила девушка не задумываясь. — Кроме того, поступил счет еще на тринадцать тысяч рублей за большой транспортер.

— Солидно.— Власов протянул ей папку. — Постарайтесь побыстрее оплатить.

— Хорошо, я передам Сидору Яковлевичу...

Не прошло и десяти минут, как в кабинет вошел сам Варочка.

— Зачем вы это сделали?—спросил он, опираясь руками на край письменного стола.

— Чтобы отвечать за все самому.

— Эх, Алексей Федорович! Вы меня кровно обидели. Если бы я боялся ответственности, то давно сообщил бы в главк или министерство. Мог просто не оплатить счета. Вы мой характер знаете!

— Садитесь, Сидор Яковлевич, и спокойно выслушайте меня. Я в вашей порядочности никогда не сомневался, об этом и говорить нечего. Большое спасибо за то, что помогли провернуть нужное дело! Но скажите: какой смысл отвечать вдвоем?

— Чтобы всем доказать, что мы на это шли сознательно, понимая целесообразность!

— Поймут ли?—Власов замолчал и задал себе тот же вопрос: «Поймут ли? А если даже и поймут, то не будет ли поздно? Ладно, дело сделано, и, как говорится, после драки кулаками не машут. Механизированная линия в красилке работает, а это самое главное».

— Хитрые бестии, опередили-таки, не дали довести до конца перестройку!— сказал Варочка.— Я только этого и опасался! Толстяков понимал, что еще немного — и с вами уже ничего нельзя будет сделать, вот и поторопился, накапал!

— Вы так думаете?— Власов смотрел на старого бухгалтера, удивленный тем, что слова Варочки совпадают с его собственными мыслями.

— За долгие годы совместной работы я нагляделся на повадки Василия Петровича: он наносит удар недругам чужими руками, а сам остается в тени — я, мол, тут ни при чем. Помяните мои слова — так будет и теперь... Однако если он воображает, что напал на простачков, то глубоко заблуждается. Мы так легко не сдадимся, я сделаю новую проводку и все расходы отнесу за счет сверхприбылей.

— Это не поможет! Вы сами говорили, что до образования директорского фонда никто не имеет права распоряжаться сверхприбылями.

— Говорил. Просто будет повод для спора, а может быть, скидка на незнание...

— Ни в коем случае! Я не намерен изображать из себя незнающего простачка. Наша сила — в правдивости, так и будем держаться до конца!

3

В то время как ревизоры с присущей им придирчивостью изучали каждый документ, относящийся к деятельности Власова, он работал как одержимый. Он спешил, он старался сделать как можно больше и закончить, хотя бы вчерне, перестройку отделочной фабрики. Уже поступил .на комбинат большой ленточный транспортер, и слесари приступили к его монтажу. Еще несколько дней — и отжатый товар можно будет подавать из красилки прямо на четвертый этаж, к сушилкам. Каменщики долбили массивные стены, пробивая отверстия между залами для укладки малых транспортеров. В механических мастерских полным ходом шли работы по изготовлению комбинированных промывочных машин системы Степанова, чертежи которых в свое время набросал Никитин.

Власов спешил. Он ежедневно бывал на заводе, где монтировали еще десять барок, а у себя на комбинате подгонял рабочих, мастеров:

— Скорее, скорее, нажимайте, пожалуйста! Поймите: дорог каждый час!

Люди с недоумением смотрели на него: «Что случилось с директором?» — и нажимали...

Поздними вечерами он, усталый и сердитый, шел домой, молча ужинал и запирался у себя в комнате.

Матрена Дементьевна исподтишка наблюдала за ним, ничего не спрашивая. Она слышала о приходе на комбинат «проверяльщиков», как выражался поммастера Антохин, и догадывалась, что сыну грозят неприятности. Однажды Матрена Дементьевна все-таки не вытерпела и спросила:

— Скажи на милость: ну чего ты убиваешься?

— Так, всякие неполадки, мама,— уклончиво ответил Власов, не желая огорчать мать.

— Знаю, слыхала, что к тебе пришли проверяльщики. Подумаешь, несчастье какое! Что ты, украл что-нибудь или кого-нибудь убил, чтобы их бояться?

— К сожалению, хозяйственник несет ответственность не только за такие преступления...

— Тогда говори: за что ты будешь отвечать?

— Все за то же — за красилку.

— Ну, уж тут за тебя все горой станут!

— Не поможет. Пусть я сделал даже очень полезное дело, но я грубо нарушил финансовую дисциплину. Главк на реконструкцию денег не давал, а я взял и израсходовал. И вполне естественно, что за это придется отвечать. Ты представляешь, что получится в .народном