Выйдя из оцепенения, Дэйн взял черный кожаный кнут, который он всегда держал под рукой, и взглянул на стоявшего перед ним на коленях слугу. Заметив, что на смуглом лице слуги застыл испуг, он улыбнулся.
Дэйн спрыгнул с кровати и встал, широко расставив ноги. Откинув назад голову, он стоял с гордым видом обладателя подземного царства и сонма темнокожих слуг, которыми он якобы повелевал. Он уже давно не помнил, что его слуги один за другим сбежали и что в его царстве остался лишь один раб – Ортис. Взглянув на своего вассала, он принялся отдавать ему приказания.
– Ортис, не вставай с колен и повернись ко мне спиной. – Ортис быстро развернулся и с замиранием сердца ожидал дальнейших приказаний своего безумного господина. – Сними рубашку, – продолжал Дэйн. Ортис стянул с себя белую рубашку. – Теперь ремень. – Дрожащими пальцами Ортис расстегнул пряжку ремня на своем толстом животе и бросил ремень на пол. – Теперь спусти штаны.
– Прошу вас, мой господин, я…
– Ты слышал, что я сказал? – грозно произнес Дэйн. Он достал кнут и начал размахивать им в воздухе.
Испуганный Ортис поспешно спустил свои холщовые крестьянские штаны, оголив коричневый зад. Скуля как ребенок, он случайно выпустил из рук брюки, и они соскользнули вниз, застряв у коленей.
Едва Ортис взялся за свои штаны, как почувствовал удар кнута по голым ягодицам. Он упал ничком и начал громко кричать от боли, оглашая природой созданный амфитеатр дикими воплями, которые эхом отдавались в самых отдаленных углах подземных пещер.
Эта экзекуция продолжалась недолго. Вскоре Дэйн выдохся, уронил кнут и с блаженной улыбкой упал на кровать. Тяжело дыша и обливаясь потом, он отдал последний приказ:
– А теперь встань, оденься и поди прочь отсюда. Приведи мне молодую красотку. – Дэйн тяжело вздохнул, задрал длинную полу своего халата, чтобы вытереть ею вспотевшее лицо, и добавил: – Да не из простых, а самую изысканную, и чтобы у нее была гладкая как шелк кожа и рыжие волосы. Ступай.
У восточного подножия горного массива Оскурас полдень пылал раскаленным маревом. Остановив лошадь, Вест ловко перекинул правую ногу через седло и спешился. Взобравшись на вершину ближайшей скалы, он стал вглядываться в далекие горные хребты.
Сидя на своем коне, Элизабет тоже всматривалась в даль. Она наблюдала за высоким брюнетом, который, как ей казалось, был неотъемлемой частицей простиравшегося впереди горного массива под названием Оскурас. Грейди сказал, что «oscuro» по-испански значит «темный». И горам и Весту как нельзя лучше подходило это слово.
Глядя усталыми воспаленными глазами на стоявшего на вершине скалы мужчину, Элизабет гадала, какими мыслями занята голова этого странного человека. Что было у него на уме, когда он ехал, храня молчание целыми днями?
С самого начала их знакомства Веста окружала завеса таинственности, его нежелание говорить о своем прошлом доходило до абсурда. А теперь, когда прекратились его бесконечные колкости и издевки в ее адрес и куда-то исчезла развязность в общении с ней, он стал еще более загадочным.
Квотернайт по-прежнему оставался главным и лучшим проводником экспедиции, был находчив и смел, но он все больше и больше отдалялся от нее и от всех остальных. Вест почти ни с кем не разговаривал, лишь односложно отвечал на вопросы.
Его поведение казалось настолько странным, что оба его партнера, проработавшие с ним бок о бок четыре года, были просто ошарашены. Более того, Элизабет заметила, что его взгляд становился особенно задумчивым и грустным в те моменты, когда он считал, что его никто не видит.
Озадаченная поведением Веста, Элизабет стала подозревать, что Квотернайта гнетет какая-то скрытая тоска, мучает старая душевная рана. Вновь и вновь она вспоминала мельчайшие подробности разговоров, которые они вели между собой, прежде чем их отношения так неожиданно прервались. Она вспомнила вечер в саду на ранчо Кабалло, когда он сказал, что лучшие парни полегли на войне, а те, что все-таки выжили и вернулись домой, никому не нужны. Она припомнила, что на ее вопрос, а есть ли у него сердце, он ответил, что есть, но он намерен хранить его на своем месте.
Однажды, когда они ехали к ранчо Кабалло, Элизабет поинтересовалась:
– Может быть, ваша жестокость и эгоизм – это лишь маска, под которой кроются некие заветные идеалы? – В ответ в его насмешливых глазах вдруг появилось какое-то странное выражение, и тогда она продолжила: – Ваша вера в людей пошатнулась?
– Я мало доверяю мужчинам, – быстро ответил Вест, – а уж женщинам и подавно.
Тогда Элизабет не обратила внимания на эти слова, но теперь, вспоминая тот разговор, она задавалась вопросом: действительно ли он так думает о людях? Или она придает слишком много значения его словам?
Не отрывая глаз от Веста, который все еще стоял на скале, Элизабет нахмурилась, внезапно почувствовав какую-то неловкость. Что ей за дело, о чем Вест думает? Или она придает слишком много значения его словам? Но почему Грейди сказал, что Вест no 1е hace? И что это значит по-испански?
Впрочем, это не важно.
* * *
В полдень экспедиция спустилась к подножию Оскураса. Там ей предстояло пройти самый тяжелый участок пути. Вокруг простиралась черная пустынная земля, рожденная извергнувшейся лавой. Их путь лежал через черные базальтовые скалы, извилистые уступы, горные кряжи.
Элизабет вдруг представилось, что когда-то эта черная как сажа земля была густой жидкостью, разогретой на огромном подземном костре. Но однажды эта кипучая черная смола забурлила и выплеснулась из берегов, уничтожая вокруг все живое.
Элизабет была не так уж далека от истины.
Когда они с Эдмундом, ошеломленные представшей перед их глазами картиной, остановились, боясь ступить на эту землю, подошел Грейди и сказал, что это место называется Долиной Огней. А причудливые каменные изваяния образовались после извержения вулкана, которое произошло тысячелетие тому назад и после которого под лавой оказалось более сотни квадратных миль земли.
Элизабет как завороженная смотрела на огромную, чернеющую впереди Долину Огней, а Грейди, рассказывая все, что знал, шел и шел вперед, увлекая за собой Эдмунда и Таоса.
Элизабет стояла как вкопанная. Она была так поражена увиденным, что не заметила, как подошел Вест. Она не слышала, но почувствовала его присутствие. У Элизабет перехватило дыхание. Она разозлилась.
Вест безжалостно преследовал ее до тех пор, пока не овладел ею. А теперь он охладел и мучает ее своим презрением. Как будто только она безнравственна.
Элизабет резко повернулась к Весту и злобно проговорила:
– В чем дело? Что вам нужно?
