ее волосы, и медленно втянул их аромат. — В реальности таких запахов не бывает.
Ее тело сотрясла дрожь; тонкие пальчики сомкнулись на моем запястье, повели кисть вверх, к упругим полушариям — можно подумать, я нуждался в ее помощи…
Моя ладонь послушно скользнула выше; тронула нижнюю часть женской груди. Я застонал — оказывается, Рози спит без бюстгальтера.
Она снова прижалась попкой к моей пульсирующей плоти — словно подбадривала. Прекратить безумие по-прежнему не получалось — что делать, если мои касания так ее возбуждают…
Я погладил теплую кожу, заставив Рози вздрогнуть, и накрыл ладонью ее правую грудь.
С губ девушки сорвалось тихое «да…». Я провел подушечкой большого пальца по ее соску.
Хотел еще раз услышать ее вздох. Пусть «да» прозвучит громче… Пусть вскрикнет от удовольствия. Пусть выдохнет: «О, Лукас…» Вот что мне было нужно. И все же я кое о чем помнил. О том, что…
Дьявол…
— Рози, — хрипло пробормотал я, — на диване спит твой брат. До него всего пятнадцать футов.
Она помотала головой, выгнула спину, и мое зрение заволокло туманом. Я приближался к точке невозврата.
— Он дрыхнет как убитый, — прошептала Рози.
Я сжал ее сосок двумя пальцами. Готов был зарычать от разочарования: мне не удастся ласкать ее так долго, как хотелось. Все равно придется остановиться.
Она застонала, работая попкой. Вверх, вниз…
Собрав остатки воли, я убрал руку с груди Рози и сильно прижал ее к себе.
Посчитал до трех.
— Рози… — Я провел губами по ее уху, касаясь зубами чувствительной кожи, сознавая: нельзя, нельзя… — Рози, хватит.
Она продолжала двигать ягодицами, лаская мой член, заставляя его набухать еще больше и пульсировать от ослепляющего приступа неудовлетворенной страсти.
— Но… мне так хорошо, — сказала она, едва дыша. — Тебе ведь тоже приятно?
Приятно? Не то слово…
— Preciosa, — тихо прорычал я. — Черт, это просто фантастика.
Не выдержав, сделал плавное движение бедрами, сознавая, что поступаю неправильно. Всего одно…
— Мне так приятно, что я кончу в штаны, если ты не остановишься.
— Ну и отлично, — быстро ответила Рози, явно изнывая от желания. — Я этого хочу.
Она снова попыталась приняться за свое, однако я сжал ее в объятиях. Навалился всем телом и сразу ощутил в ней перемену. Рози нравилось, когда я прижимал ее своим весом к кровати. Она задохнулась протяжным стоном.
Я проклял себя.
— Тебе нравится, прекрасная Рози? — зашептал я, притиснув ее к матрацу. Она закивала, прерывисто дыша. — Нравится давать мне власть над собой, нравится, когда я сверху?
Еще кивок. Уже не в силах совладать с собой, я сделал еще один толчок бедрами, чувствуя под собой ее мягкую попку. Всего один, последний…
— Мечтаю заставить тебя кончить вот так, Рози. Было бы здорово…
Она вновь застонала, уже громче, и кровь сумасшедшим потоком прилила к нижней части моего тела. Я закрыл ей рот ладонью.
Но…
Черт… Ее было не остановить. Тело девушки таяло подо мной, словно кусок масла на солнце.
— Рози, — тихо сказал я и не узнал собственный голос. — Я не буду доводить тебя до оргазма при брате. Извини, preciosa. Извини…
Она кивнула, открыла глаза, и я убрал ладонь с ее губ. Поцеловал в макушку.
— Но в следующий раз, когда заставлю тебя кончить — хочу слышать твои стоны. — Я провел губами по ее лицу, покрывая его нежными поцелуями, добрался до подбородка, слегка прикусил. — Хочу слышать, как ты во время оргазма выкрикиваешь мое имя.
Потом я сделал трудную, невозможную для себя вещь: сполз с нее и медленно перекатился на спину. Больная нога не замедлила меня поблагодарить. Одеяло в районе паха приподнялось под напором не желающей успокаиваться плоти.
Рози легла на бок и посмотрела мне в лицо, обвела меня взглядом с головы до ног и облизала губы. Я тяжело выдохнул:
— Ангел… Можешь на меня смотреть, можешь облизывать губки, только не касайся, потому что…
Если дотронется — точно потеряю самообладание, и плевать, кто спит рядом на диване. Рози выкрикнет мое имя, никуда не денется.
— Я буду хорошей девочкой, — улыбнулась она.
Черт, почему меня так и подмывает сделать с ней нечто непристойное?
Одеяло натянулось еще сильнее.
Держи себя в руках, Лукас. Думай о чем-нибудь не сексуальном. О мусорных баках, например. Вспомни тот день, когда у Тако случилась диарея.
— Лукас…
Я покосился на Рози. Она улыбалась, и меня словно поразило громом: как же она прекрасна по утрам — в этом слабеньком сумеречном свете. В моей постели…
— А?
— Жаль, что в этой квартире нет перегородок, правда? — вздохнула она, подперев кулачком щеку.
— Ну да, — усмехнулся я. — Тоже в восторге от этих модных бруклинских студий.
Она тихонько хмыкнула.
— Хотя некоторые виды мне нравятся, — добавил я, глядя ей прямо в глаза. — Я просто фанат.
На щеках Рози появился тот самый румянец, который делал ее столь неповторимой.
— Комплименты сегодня сыплются из тебя, будто из рога изобилия, мистер Макконахи.
— Готов на все, чтобы ты не выходила из восторженного состояния.
Я вернулся мыслями во вчерашний вечер, когда мы целовались на крыше. В тот миг, когда наши губы соприкоснулись, что-то произошло — для меня это было очевидно. В наших душах все это время копилась неуловимая субстанция, а в момент поцелуя словно случилось извержение вулкана.
Нам следовало обсудить то, что случилось. Я обещал Рози быть предельно честным; плохо, если она решит, что сцена на крыше для меня ничего не значит, или я намерен не обращать на нее внимания. Однако разговор должен состояться в подходящий момент, а сейчас время для него явно было не лучшим.
— Мне нужно забрать Тако у Лины с Аароном, — сказал я.
— А мне, пожалуй, пора растолкать Олли и ехать к отцу, — кивнула Рози.
Я похвалил себя за сдержанность: действительно, у нас были более неотложные дела, чем разговор, который может подождать.
— Хочешь, составлю вам компанию?
— Я представила бы тебя папе, но, видимо, лучше вам будет познакомиться при других обстоятельствах. — Она на минуту задумалась. — Может, позвоним Лине, попросим ее по пути завезти Тако? Тебе желательно оставаться в постели.
— Наверное, ты права, — с тяжелым вздохом кивнул я.
— Я всегда права. Так что? Звоню Лине?
Я закатил глаза.
Рози рассмеялась. Волшебный звук!
— Не заставляй меня с тобой сражаться, Лукас Мартин. Все равно проиграешь.
Настал мой черед улыбнуться.
— Схватка с прекрасным противником? Ничего себе угроза, Розалин Грэм.
Она открыла рот, готовясь ответить, однако нас перебил возглас проснувшегося Олли:
— Рози? Ты уже встала?
Глава двадцать шестая. Лукас
Оставшись
