Словно в трансе Эшли села в машину и направилась в центр города, где располагался офис Маршалла. Остановив машину на улице около гидранта, она поднялась на лифте в офис, где не была уже восемь лет, с тех пор как временно работала здесь. На ней было цветастое летнее платье и сандалии, и в приемную МОИА она вошла с ошеломленным видом. Она помнила, где находится его кабинет, и, размышляя, остался ли он на том же месте, как сомнамбула, шла по коридору, пока наконец не увидела его. Никто не заметил ее и не обратил на нее внимания, и тут она в открытую дверь увидела Маршалла. Он сидел за столом и говорил по телефону, откинувшись в кресле. Это был тот же огромный угловой кабинет, который он занимал, когда она работала здесь секретарем. А теперь она мать его детей и будущая жена.
Увидев ее, Маршалл моментально насторожился и, вскочив на ноги, обогнул стол, чтобы встретить ее, напуганный ее странным, отсутствующим взглядом.
– Эшли, с тобой все в порядке? Что ты здесь делаешь?
Она хотела ответить ему, что не уверена и сама не знает, но промолчала и с трудом перевела дыхание.
– Мне нужно было увидеть тебя, – сказала она, внимательно вглядываясь в его глаза, чтобы получить ответы на вопросы, которые мучили ее дни, месяцы, годы. Но перед ней был лишь генеральный директор МОИА. Так неужели это все, что он собой представляет, а она сама додумала остальное? Или в самом начале все было по-другому? Даже сейчас, когда они не занимались любовью, в его глазах она видела желание и страсть. Да, он хотел ее, но она никогда не была уверена, что он ее любит.
– Вечером увидимся, – сказал он с озабоченным видом и быстро закрыл дверь, пока она наблюдала за ним. – Ты не должна приходить сюда, Эшли, я очень занят. Поезжай домой.
Маршалл заметил, что она дрожит и явно не в себе, а Эшли внезапно, впервые за многие годы почувствовала, что наконец-то видит все вокруг отчетливо, словно с глаз спала пелена.
– Ты любишь меня?
– Конечно, люблю. К чему все эти разговоры? Почему ты пришла сюда? Я оставил ради тебя жену, это не достаточное доказательство моей любви?
Но Эшли посмотрела на него и покачала головой.
– Ты бросил жену, чтобы спасти свою карьеру, а не потому, что любишь меня. Если бы любил, то оставил бы ее много лет назад. А ты сделал это лишь тогда, когда они поставили на карту твою работу и твою задницу!
– Какая разница? Ты получила то, что хотела. Разве не так?
Маршалл начал злиться. Ему не нравились ее вопросы и ее поведение, совершенно возмутительное. Не хватало еще скандала в офисе.
– Нет, не так, – тихо проговорила Эшли, вдруг успокоившись. – Потому что на прошлой неделе ты готов был избавиться от меня вместо нее. И в следующий раз на ее месте могу оказаться я.
– Не окажешься, если не будешь себя вести так, – отозвался он, и глаза его вспыхнули гневом.
Она должна быть ему благодарна и так, но ей этого мало: подавай еще и сердце.
– А какого поведения ты ждешь от меня? Что я должна делать? Каковы основные правила? Я родила тебе детей. Я была преданна тебе. Я любила тебя восемь лет. Но этого было недостаточно, чтобы заставить тебя бросить ее. И Лиз делала все, что ты хочешь, почти тридцать лет. И что она получила? Ты изменял ей, лгал и приезжал сюда, чтобы спать со мной. Ты завел двоих детей на стороне. А теперь избавился от жены, чтобы спасти свою карьеру.
– Так речь о деньгах? Ты хочешь какую-то финансовую гарантию?
Это не удивило Маршалла: его ничто не удивляло, однако ему не понравилось, что услышал это от Эшли.
Но она только покачала головой.
– Нет, не о деньгах. О любви. Ты не любишь меня, Маршалл. И никогда не любил. Лиз не любишь и своих детей – ни ее, ни моих. Ты любишь только себя и свою карьеру. И знаешь, этого недостаточно. Мне не нужен дом в Хилсборо и даже наш дом в Малибу. Мне не нужны твои деньги. Мне нужен был только ты. А единственное, что ты можешь мне дать, это видимость нежной влюбленности, до тех пор пока это будет удобно для тебя. До тех пор, пока я не помешаю каким-либо образом твоей драгоценной карьере. Но ты не любишь меня.
Теперь Эшли получила на свой вопрос ответ, который был ей так нужен. Все стало предельно ясно для нее, и она знала, что это почти убьет ее, но она должна порвать с ним, чего бы ей это ни стоило.
– За эти восемь лет я отдала тебе все, что у меня было. Теперь ничего не осталось. Когда ты приехал на прошлой неделе, чтобы расстаться со мной, а потом рассказал, почему передумал, для меня все было кончено. Я знаю, что однажды ты поступишь со мной так же, как с Лиз. Я не доверяю тебе, Маршалл. Я люблю тебя, но доверять больше не смогу. И я не могу жить с человеком, которого не уважаю.
Высказав все, что было на душе, Эшли почувствовала себя спокойнее, чем когда бы то ни было. Чего не скажешь о нем. Маршалл пересек комнату и, схватив ее за руку, прошипел, глядя ей прямо в глаза:
– Меня не волнует, доверяешь ты мне или нет, Эшли, и уважаешь ли. Ты сделаешь так, как я скажу. Я бросил из-за тебя жену, о чем ты умоляла меня в течение восьми лет. Теперь, когда получила то, чего хотела, ты не можешь идти на попятную. У нас есть дети. Мы поженимся, и ты не посмеешь втянуть меня в скандал из-за того, что я бросил семью. У тебя будет все, что захочешь.
– Мне ничего от тебя не нужно, – позаботься только о своих дочерях. Мне жаль Лиз. Ты должен был подумать обо всем тогда, когда я забеременела. Именно тогда ты должен был оставить ее и жениться на мне, а не теперь, ради МОИА. Я не собираюсь быть решением твоих проблем, Маршалл, и не хочу провести остаток жизни с человеком, который не любит меня и никогда не любил. Я заслуживаю большего.
– У тебя кто-то появился? – испугался Маршалл, отпуская ее руку, которую держал мертвой хваткой. – В этом причина? В другом мужчине?
– Нет, другого мужчины у меня нет.
Эшли знала, что оставляет Маршалла не ради Джеффа, поэтому ее ответ был совершенно честным. Она понятия не имела, как сложится с Джеффом, если вообще сложится. Но это было и не важно: главное – она избавится от лжи и от… Маршалла.
– Ты будешь расплачиваться за это всю жизнь, Эшли, если сейчас оставишь меня, – сказал он, глядя на нее глазами убийцы.
Он никогда ее не простит – она знала это, но остаться с ним не могла.
– Я расплачивалась за все в течение восьми лет, всем, чем могла. Больше не могу. Прощай, Маршалл. Мне жаль. – Эшли направилась к двери, а он, будто застыв, смотрел ей вслед. Шагнув из кабинета, она обернулась: – Я люблю тебя. Всегда любила.
Он проводил ее взглядом с выражением ярости на лице. Потом подошел к двери, посмотрел, как она исчезает в глубине коридора, и с силой захлопнул дверь. Он не думал ее догонять, не пытался остановить. Он знал, что теперь делать, если еще не слишком поздно.
