class="p">К вечеру он не чуял ни ног, ни рук: как добрёл до вагончика, так и упал на свой топчан. Не хотелось ни есть, ни пить. Только сдохнуть.
Телефон мигнул и разразился мелодией, оповещая о входящем. Видов принял звонок, но не сумел выдавить ни «да», ни «алло». Просто молча сопел, держа трубку у уха.
- Денис, ты там? – осторожно произнёс Вениамин.
- Тут, - уронил зять.
- Так чего молчишь? – рассердился академик. – Игрушки, что ли? Ладно, давай к делу – уже разведал путь к участку? Видел, где забор покорёжен?
- Нет.
- Почему? Денис, ты с ума сошёл? Чем ты занимался весь день?! – вызверился Ройсман. – Думаешь, она вечно там одна будет?
- Я весь день пахал, как раб на галерах, потому что прораб мне ни минутки свободной не дал, - вяло огрызнулся Видов. – Один раз присел – в обед. И то только на полчаса.
- А…, - протянул тесть. – Я ему сказал, что ты не должен выделяться, и он понял слишком буквально.
- И как, скажите на милость, в таких условиях я могу что-то разузнать? Тем более – сделать? У меня руки дрожат, про ноги и спину вообще молчу! Чувствую себя так, будто мне сто лет. Даже сотовый держу с трудом! – продолжил возмущённо выговаривать Денис.
- Ладно, я понял, - оборвал его Вениамин. – Поговорю с прорабом и улажу этот вопрос. Теперь слушай сюда: горничная из соседнего дома скинула мне несколько фото. Лови – это она сняла сегодня утром и незадолго до заката. Днём девка из дома не выходила. Ну или тётка просто её проморгала.
Телефон тихо пискнул, Денис проверил вложение.
- Да. Это Василиса, - подтвердил он, изучив снимок.
Хоть и издали, но нельзя не узнать эти рыжие волосы, очки, тонкую фигурку и растянутый кардиган, который так любила Уварова.
- Она по-прежнему там одна, бригада ещё не вернулась, - продолжил Ройсман. – Жаль, что сегодня не выйдет нанести ей визит, я надеялся обойтись одними сутками. Завтра прораб отправит тебя с поручением, пройдёшь мимо генеральского участка. Фото ворот и забора ты видел, узнаешь их. Канистра с бензином спрятана со стороны дороги, в кустах у пролома в заборе. Днём ничего не трогай, просто запомни дорогу. Поставь будильник на четыре утра, но так, чтобы проснулся только ты, а не весь вагончик. Как действовать на участке, мы уже обсуждали, только не забудь заранее сделать жгут, чтобы на месте не терять на это время. Как только дом займётся, сразу уходи к дырке и притаись в кустах. Поднимется суета, тихо вернись в вагончик и сиди там, не отсвечивай. Утром прораб тайно вывезет тебя из посёлка. Я буду вас ждать за поворотом на трассу.
Выслушав указания, Денис уронил телефон на матрас и прикрыл глаза.
«Скорее бы всё закончилось! Дура Васька, дура! Могла бы жить и жить, но нет, гордость взыграла. Подумаешь, не единственная? Их, единственных, в природе не существует – все мужики гуляют, и это нормально! Идеалистка чёртова!»
И незаметно для себя он провалился в сон.
Утро наступило как-то быстро и облегчения не принесло. Перетруженное с непривычки тело ныло и ломило. Болели даже те мышцы, о существовании которых Денис до этого и не подозревал.
Вагончик уже проснулся. Собратья по несчастью, в смысле, строители, покидали спальные места, надевали рабочую одежду и постепенно перетекали на улицу.
Кряхтя, как старик, Видов с трудом принял вертикальное положение и замер, прислушиваясь к организму.
Организм слёзно молил положить его обратно…
- Эй, ты сегодня не работаешь, - бросил Денису прораб. – Ложись спать, совсем нежный, как духтарак*.
И добавил что-то на своём, обращаясь уже к остальным работникам. Те ускорились, и через минуту вагончик опустел.
- Когда обед, отвезёшь в дом номер 56 тачку с красными колёсами. Бахром встретит у ворот, ему отдашь. Потом возвращайся сюда и сиди тихо. Утром увезу в город.
Сказав это, прораб ушёл, а Денис с блаженным стоном вытянулся на жёсткой постели.
*Духтарак (тадж.) – девочка
Полдень он едва не проспал.
Если бы старший, он же прораб, не вошёл в вагончик и не толкнул временного работника, то Денис провалялся бы до вечера.
А может и до утра.
Никогда до этого ему не приходилось заниматься физическим трудом, тем более в таком объёме. И новый опыт категорически ему не понравился.
- Вставай! Тележка вези! – рявкнул прораб. – Забыл, что должен?
Отдых почему-то помог не очень, всё тело по-прежнему болело и требовало пощады. Но делать нечего – надо пройти по посёлку и запомнить дорогу, ибо разбираться ночью будет некогда.
Скрипя зубами и поминутно охая, он повязал бандану, отметив, что щетина отросла достаточно, чтобы он выглядел почти своим.
Если не присматриваться, конечно, но кто будет рассматривать лица трудовых мигрантов? Тем более в элитном посёлке, где жители привыкли к присутствию прислуги и относятся к наёмным работникам, как к предметам интерьера.
Прораб коротко объяснил, где находится нужный дом, и Денис побрёл по улице, осторожно разглядывая бесконечные заборы с обеих сторон дороги. Достаточно высокие, которые не позволяли увидеть, что находится с другой стороны.
Что интересно – пока он шёл, то не встретил ни одного пешехода. Может быть, потому, что жители посёлка передвигались исключительно на автомобилях?
Денис шагал и злился, видя идеальную дорогу, красивые цветники возле ворот, вычурные заборы и подъезды к участкам – как же он завидовал тем, кто имел здесь дома!
Наконец, Видов вспомнил, что должен не достопримечательности изучать, а запоминать дорогу. К счастью, оказалось, что он двигался в правильном направлении, потому что спустя два дома увидел знакомый по фото забор. А потом и один искорёженный пролёт. Рядом с прорехой, причём и со стороны дороги и со стороны участка, росли пышные кусты, частично закрывая дырку. Кажется, сирени, но Видов никогда не был силён в ботанике, поэтому мог ошибаться. Впрочем, от кустов требовалось, чтобы они были, а какой «марки» - совершенно без разницы.
Торопливо оглянувшись, он убедился, что улица пуста. И, воровато пригнувшись, подошёл вплотную к дыре, заглядывая внутрь. Но тут же отступил назад, на дорогу и принялся вытирать лоб. Дескать, шёл, устал. Стою, отдыхаю.
На его удачу улица по-прежнему пустовала, и из-за ограды дома напротив не доносилось ни звука.
«Как ловко кто-то вломился в забор, - подумал Денис, рассматривая прореху. – Главное, кусты почти не тронуты,
