собственником по отношению к тебе.
Я остаюсь совершенно неподвижной, не произнося ни слова, пока он задирает мое платье и проводит большими пальцами по моим трусикам, оттягивая их вниз настолько, чтобы дать ему доступ. Одной рукой он расстегивает ремень, а другой начинает дразнить мой клитор. И едва он спускает штаны, как уже растягивает меня своим членом.
— О, черт, — стону я, но он быстро закрывает мне рот рукой.
Я все еще издаю звуки — ничего не могу с этим поделать, когда он трахает меня вот так, когда все эти люди находятся по ту сторону двери, — но все они заглушаются его рукой. Единственное, что есть в комнате, — это его первобытная потребность требовать то, что принадлежит ему, и нет ни одной части меня, которая не была бы согласна с этим.
Не тогда, когда это так приятно.
И уж точно не тогда, когда он смотрит на меня так, словно я — единственная вещь в его жизни, которую он не хочет потерять.
Когда я была моложе, моя мама всегда говорила: «Ты не можешь одновременно иметь торт и съесть его». Помню, я ненавидела это, потому что, пока у тебя есть достаточно большой торт, ты, черт возьми, можешь его съесть. Но сейчас, когда я сижу перед компьютером и подключаюсь к рабочей встрече, чтобы увидеть своего начальника и начальника своего начальника, которые смотрят на меня, я понимаю, что она была права.
Есть ситуации, в которых невозможно получить все, как бы мне этого ни хотелось.
— Лейкин, — приветствует меня начальник. — Как дела?
Я вежливо улыбаюсь. — Хорошо. Вы как?
— Хорошо, хорошо, — говорит он. — Слушай, мы хотели поговорить о том, когда мы можем ожидать твоего возвращения в студию. Мы понимаем, что у вас возникли некоторые личные проблемы, и удаленная работа хорошо подходит для промежуточного времени, но нам действительно нужно, чтобы вы были здесь.
У меня в горле встает комок, и я сглатываю его. — Я это прекрасно понимаю. Я просто не знаю, когда я смогу назвать вам дату. Мне казалось, что все идет хорошо, мы работаем по видеосвязи. При нынешнем уровне развития технологий я могу делать все то же самое удаленно, что и в студии. Кто-нибудь жаловался на мою работу?
Он качает головой. — Нет, ни в коем случае. Это скорее вопрос имиджа компании. Мы хотим, чтобы все наши клиенты чувствовали свою значимость и приоритетность, и если наш лучший автор песен не работает в компании, это немного смущает.
— В этом есть смысл, — отвечаю я.
— Я знал, что вы меня поймете, — говорит он. — Так что, если ты сможешь поговорить со своей семьей и постараешься уладить все вопросы, о которых тебе нужно позаботиться, я бы хотел, чтобы ты вернулся сюда не позднее начала следующего месяца.
Мое сердце падает в желудок. Это так скоро. Я знала, что этот разговор состоится, но надеялась, что буду знать, что происходит между мной и Хейсом, до того, как это случится. Теперь я на распутье, и мне предстоит сделать выбор…
Работа мечты, о которой я мечтала с самого детства, или парень, который держит мое сердце в своих руках, но не может сказать, сохранит ли он его или выбросит.
21
Владея баром, вы видите множество людей, празднующих свой двадцать первый день рождения, особенно когда ваш совладелец стал популярным в сети, и они приходят именно к нему. До возвращения Лейкин каждый раз, когда приходила группа с лентами и диадемами, а та, что в центре, кричала, что ей двадцать один год, я думал о том, что скоро у нее день рождения.
Мне было интересно, какие у нее планы. С кем она его проведет. Какой будет ее первая рюмка. Даже просто приход Мали в бар напоминал мне об этом, ведь они родились с разницей всего в три дня. Мысль о том, что меня не будет рядом, чтобы разделить с ней этот праздник, мучила меня почти ежедневно.
Но теперь она вернулась, и это меняет дело. Если в ближайшее время она снова не исчезнет посреди ночи, она будет здесь, чтобы отпраздновать это событие, и я буду тем, кто нальет ей первый легальный напиток.
— Кэм, — говорю я, когда он появляется из-за угла.
Он останавливается и смотрит на меня. — Да, что случилось?
Я думаю о своем собственном двадцать первом дне рождения и о том, как он превратился в то дерьмо, с которого все это началось. Я не хочу этого для нее. Или для Мали. На этот раз мы все сделаем правильно.
— Я хотел подкинуть тебе одну идею, — говорю я ему. — Речь идет о дне рождения Лейкин и Мали.
Улыбка, растянувшаяся на лице Кэма, говорит мне о том, что он согласен еще до того, как я скажу ему, в чем дело.
Перед нами ярко горит костер. Потрескивание дров смешивается с шумом волн, бьющихся о берег. Мне кажется, что я мог бы остаться здесь, в этом моменте, и никогда не устать от него.
Оуэн и Лукас выпивают по бокалу пива, соревнуясь, кто быстрее, а Эйден их обгоняет. Мали и Кэм находятся в стороне и ведут свой собственный секретный разговор. Сначала кажется, что они спорят. Но потом он наклоняется и шепчет ей что-то на ухо, и вся злость, которую она испытывала, тут же улетучивается: она улыбается ему, медленно покачивая головой. Вокруг крутится несколько клиентов, но я их почти не замечаю.
Да и как я мог, когда напротив меня сидит Лейкин?
Она копошится в своем телефоне, потягивая из чашки Starbucks, в которой, я почти уверен, они с Мали налили алкоголь перед тем, как прийти сюда. Но если я об этом не знаю и не подавал, у меня не может быть неприятностей из-за этого.
Невиновность по незнанию.
Я сводил ее с ума. Не специально, конечно. Я и сам себя свожу с ума. Но она все время пытается выяснить, что между нами происходит, и сколько бы я ни думал об этом, я не могу придумать, что ей сказать.
Я бы хотел, чтобы все было не так сложно. Чтобы я мог отгородиться от всех тревог, которые заполнили те дыры в моей жизни, которые она оставила после себя. Не то чтобы я пытался играть с ее эмоциями. Я просто не знаю, могу
