А почему тайно? Почему ты не попросил старейшину Цзымина организовать вам встречу? Или хотя бы передать письмо?
— Потому что вряд ли бы старейшина согласился мне помочь, — огрызнулся я. — Думаешь, Дома действительно объединились? Как бы не так! Не знаю, что Лозе нужно от нас на самом деле, но точно не мир и дружба.
— Саньфэн, а тебе не кажется, ты… ну, бредишь? — осторожно, словно разговаривала с деревенским дурачком дядюшкой Ли, возразила Яньлинь. — Это из-за повреждения тонкого тела. Учитель Диши говорил, что нарушение энергетических каналов может влиять на разум.
— Я сам слышал, как они обсуждали убийство наставника Лучаня!
Яньлинь смотрела с жалостью и опаской, закусив губу, словно на что-то решаясь. Она считает меня сумасшедшим? Доверять Лозе! Кто из нас еще сошел с ума⁈
Пальцы подруги дрогнули, словно раздумывая — сложиться в печать или нет. Яньлинь… прежняя Яньлинь никогда не напала бы на меня. Но за прошедшие полгода подруга сильно изменилась, будто в нее вселился дух покойной Минджу, и чего ожидать от новой Яньлинь, я не знал.
— Ладно, — уступил я. — Что-то мне и впрямь дурно. Давай выйдем на воздух. А там решим, что дальше делать.
Яньлинь обрадовалось «прояснению сознания» и, ничего не подозревая, развернулась ко мне спиной.
Я не стал бы использовать против подруги печати, даже если бы мог. На теле человека десяток точек, воздействуя на которые легко лишить сознания и, при неосторожности или желании, жизни.
Яньлинь попробовала вывернуться, вцепилась в мои пальцы, тщась их разжать. Что-то попыталась сказать, но сумела издать лишь неразборчивый сип. Дернулась в последний раз и обмякла.
Жива?
Я бережно уложил Яньлинь на ступени, проверил пульс. Мысленно извинился. У меня не было выбора: даже если я ошибся, и она не собиралась нападать сама, то наверняка подняла бы тревогу.
Разумные доводы. Но на душе все равно было гадко.
Лестница вывела меня к двери. Та оказалась слегка приоткрыта, и солнечный луч разрезал площадку перед ней пополам. Сверкали пылинки, закруженные сквозняком, устремлялись вверх по ступеням, словно зовя подниматься дальше.
— … Хуошан.
Имя друга заставило замереть, напряженно прислушаться к чужому разговору. По коридору неспешно шли мастера Ниу и Веики.
— Не ученик, а ходячий вулкан! — жаловалась спутнице наставница Хуошана. — Надеюсь, хоть теперь на время в Доме станет спокойнее. Бедный наш милый Вэй, и пришлось же ему возиться с этим бараном!
Все-таки это правда? Вэй действительно сражался с Хуошаном? Я вспомнил ослепительное сияние, исходившее от белобрысого, и подумал, осталось ли хоть что-то от Быкоголового?
— Это надо же было додуматься — устраивать разборки на горе Тяньмэнь! — продолжала причитать мастер Ниу. Голос перестал удаляться: похоже, женщины остановились шагах в пяти дальше по коридору. — Экзамен никогда не был простым, но в этот раз ужас какой-то! Пятеро из десяти учеников в лазарете! Удивляюсь, как до сих пор никто не погиб!
Пятеро… Парочка, которую мы с Яньлинь спасли, и Шу. Вероятно, Танзин — куда-то же подевался вечный подпевала крысюка. Если с Таем и Фенчунь все в порядке, то получалось, что пятый — Хуошан? Быкоголовый выжил после стычки с Вэем? Хотелось надеяться, что так.
— Выговорилась — и полегчало. Пора мне обратно, а то старейшина Диши разворчится, что я надолго бросила его одного. Да и ты небось устала после того, как всю ночь следила, не понадобится ли кому-то из наших непутевых учеников помощь. А тут я со своим ворчанием…
— Ничего страшного. Я всегда готова тебя выслушать. Иначе зачем еще нужны подруги?..
Болтовня затянулась еще минут на пять. Потом, наконец опомнившись, мимо торопливо пробежала наставница Хуошана. Мастер Веики, судя по всему, направилась в другую сторону.
Я задумался, что делать дальше.
Последовать за мастером Ниу в лазарет и вытащить Хуошана? Или хотя бы убедиться, что с другом все в порядке?
Слишком рискованно: в обители, вопреки моим ожиданиям, оказалось довольно оживленно, а дожидаться ночи, пока все лягут спать, у меня нет времени: Яньлинь очнется раньше.
Моя цель — как можно скорее найти учителя Лучаня.
Расстояние между этажами стало меньше.
У новой двери я замер. Здесь? Выше!
Лестница закончилась.
На последнем этаже было сумрачно и тихо, лишь потрескивали фитили масляных ламп, намекая, что тут тоже есть люди. Внутренний голос твердил, что я почти на месте. Если я ошибаюсь, и зов лишь плод моего воображения…
Не проверю — не узнаю!
Я завернул за угол и… нос к носу столкнулся с наставником Цзымином.
— Саньфэн? — старейшина был неприятно удивлен. — А ты что здесь делаешь?
Глава 26
— Что ты здесь делаешь? — повторил вопрос наставник Цзымин. — Почему не проходишь испытание?
Чувствуя, как утекают драгоценные, еще дающие шанс что-то изменить, мгновения, я судорожно искал решение неожиданной проблемы… и не находил.
Бежать? Я едва стою на ногах: вряд ли у меня получится стать той легендарной черепахой, что обогнала зайца. Сражаться? Даже если бы я не потерял способности, даже если забыть про живущего в моем сердце «Червя клятвы», в честном бою Тэнг Цзымина мне не победить — слишком велика разница в силе и опыте. То же самое, что биться лбом о давешний барьер, надеясь проломить его.
С барьером мне удалось совладать лишь чудом, и повторяться оно явно не собиралось. Странная сила исчезла, будто ее и не существовало вовсе — и отчасти я был этому рад: ощущение, когда сама ткань мироздания расползается под твоими руками, пугало до жути. Но сейчас эта дрянь, пожалуй, единственное, что могло меня спасти.
Из чистого упрямства, не желая сдаваться без сопротивления, я потянулся к фохату. Тело будто прошила молния. Чтобы не упасть, я вцепился в стену. Сжал зубы. Зажмурился, смаргивая невольные слезы. Слабость врагу я показывать не собирался!
— Снова этот взгляд затравленного волчонка, как в нашу первую встречу… — наставник Цзымин покачал головой, приказал: — Иди за мной, Саньфэн.
Он развернулся, направляясь туда, откуда явился. Я остался на месте. Тэнг Цзымин оглянулся через плечо и недовольно сказал:
— Коли уж ты по-прежнему не даешь себе труда отвечать на мои вопросы, предположу сам: сюда ты пробрался, чтобы встретиться с мастером Лучанем. Идем. Я провожу тебя.
Так… просто? Подозревая подвох, я, прихрамывая, побрел за старейшиной.
Мы миновали полутемный коридор, выбрались на открытую деревянную галерею, нависшую над обрывом. Расцвеченные осенью кроны, пусть и
