прилагали усилий, тем сильнее запутывались. Провода были теплыми на ощупь, вибрировали, словно барабанные перепонки, не инертный материал, а живая ткань.
Произошел очередной временной сдвиг, и Джил оказался один. Рип исчез, перенесся в место, куда боялся идти, в кошмарное измерение ужаса, которое Джил медленно начал вспоминать.
Сверху спустилось жуткое жужжание, которое он слышал в тумане, — насыщенное, пронзительное, будто исходящее от роя насекомых. Полностью выводящее из строя. Такое громкое, что Джил ничего больше не слышал. Оно жило внутри него. Носилось по его нервной системе подобно электрическому импульсу. Отдавалось гудением у него в костях. Бесконечным эхом отражалось в черепе, пока из глаз не потекли слезы, а рот не наполнился кровью. Зубы сжались, а тело стало конвульсировать точечными спазмами.
Он лежал на полу, трясущийся, истекающий кровью и лишенный способности думать. Что-то у него в голове — последняя дрожащая нить отрицания и неповиновения — кричало ему, чтобы он вспомнил свое имя, назвал его... но он не мог. Он был потрясен, раздавлен, обездвижен этим ужасным звуком.
Жужжание жужжание жужжание разве ты не помнишь, когда разразилась буря, из тумана послышалось жужжание и...
Джил был крепким и жестким мужчиной, работягой, которому приходилось добывать все силой и трудом. Он не был склонен к эмоциональным всплескам. Но внезапно его будто лишили всех его качеств.
Он закричал. Закричал от ужаса, боли и мучительных воспоминаний. От того, что довело его до истерии и безумия.
Его налитые кровью глаза снова обрели способность видеть, пока он бился на полу, словно выловленная рыба. Он видел, что в воздухе вокруг него — словно марионетки, пронзенные проводами, — висят люди. Не только члены изначального экипажа, но и Гейл, Роджер, Кроу, Уэбб, и да, даже Рип. Их голые тела были серыми и сморщенными, из многочисленных ран сочилась кровь. Головы были побриты, скальпы сняты, черепа вскрыты, мозг обнажен. Их мертвые лица смотрели на него глазами цвета свежей крови. Что-то сочилось с тел на пол, образуя лужи анатомических отходов. По проводам, словно слезы, стекали капли крови.
Теперь Джил заметил, что за ними висят десятки других тел, серых, мумифицированных, застрявших в сетях этой живой паутины. Он не знал, сколько из них относятся к экипажу «Симулякра», а сколько с незапамятных времен переносились сюда с других пропавших кораблей.
Воспоминания, заполнившие мозг, заставили его корчиться и дрожать. Обмочившись, Джил пускал слюни и стонал, изо рта вырывалось бульканье.
Он снова услышал внутренний голос: «Это то, от чего ты убегал и прятался, — истинная природа дьявола из глубин, ужас, обитающий на «Симулякре», корабле, который не является таковым. И это вовсе не те ползучие существа из водорослей или чудовища, жившие в темных морских глубинах, и даже не то, что вызвала Гейл. Нет, это то, что забрало тебя в ночь бури, то, что прибыло вместе с туманом. Жужжащие сущности, которые пришли за тобой, за всеми вами, и принесли тебя в это ужасное место для участия в контролируемом эксперименте, который должен проверить пределы вашего разума, вашу восприимчивость к страху перед искажением пространства и времени. Не выдерживавших доставляли сюда, держали в клетках, как морских свинок, кормили и поили, как скот, а затем ставили опыты... В этой камере пыток им, словно макакам-резусам, препарировали мозги, тела вскрывали, а кровь выкачивали».
— Нет! — закричал Джил, с трудом поднимаясь на ноги, борясь с нитями, удерживающими его в плену. — Нет! Нет! Не-е-е-ет!
Теперь над ним плыли не только тела, но и безымянные механизмы и инструменты, разработанные для биологических исследований, предназначенные, чтобы разрезать, снимать кожу, удалять мясо со скелета и, возможно, даже препарировать сами кости. А вокруг него собрались хозяева этих технологий.
Ростом они были примерно как люди. Их скрученные в кольца, мертвенно-бледные, змеевидные, похожие на морских червей тела были покрыты круглыми присосками, вероятно позволявшими двигаться в любом направлении, а при необходимости и по вертикальной поверхности. Множественные пучки извивающихся усиков вытягивались, словно пытаясь что-то схватить.
Среднюю часть тел покрывал костяной панцирь, из которого в изобилии росли розовые жгутики. Спереди находилось что-то вроде головы. Формой она напоминала вытянутую луковицу, рассеченную широким овальным ртом, обсаженным по кругу жилистыми щупальцами. Изнутри, словно языки, тянулись десятки длинных, извивающихся усиков. Джил видел, как эти усики, словно оптоволоконный кабель, переливаются разными цветами, со скоростью света проходя видимый спектр.
У него было очень нехорошее чувство, что они пытаются общаться с ним.
Теперь он освободился от проводов. Точнее, ему было позволено освободиться, так чтобы он мог познакомиться со своими хозяевами, а они могли наслаждаться выходками любимого питомца.
О нет, нет, нет... Я помню... помню, что вы делали со мной.
Это воспоминание пришло с предельной ясностью. Буря. Да, буря. Всех их забрали сюда, в это место, в эту медицинскую лабораторию, для экспериментов. Затем, обработав мозги и изменив воспоминания, отпустили. Поэтому никто не мог вспомнить, что именно произошло, когда разразилась буря, поэтому их версии событий не совпадали. Но теперь Джил вспомнил. Тогда, в тумане, после исчезновения Уэбба (точнее, после его похищения), он перестал грести, услышал жуткое жужжание и увидел мигающие огни. Даже тогда они были там, пытались с ним общаться.
Он потерял две недели, потому что его привели сюда, чтобы перепрограммировать ему мозг. Как уже бывало раньше. Как уже бывало не раз. И не два...
Игра, игра, игра, проклятая игра, анализ пригодности, контролируемый эксперимент...
Он был удивлен, что дробовик все еще у него в руках. Полностью ослабленный страхом и отвращением к своим хозяевам, он сделал первое, чего требовал его животный инстинкт, — замахнулся дробовиком, как дубинкой, на того, кто стоял ближе всех.
Последовала вспышка белого света, и руки охватила обжигающая боль. Джил снова упал на пол и попытался уползти прочь на четвереньках.
Хотя у существ не было глаз, они, казалось, наблюдали за ним с некоторым изумлением. Холодные, безжалостные, привыкшие манипулировать твари, кукловоды, служители зоопарка, вивисекторы, которым нравилось играть со своими подопытными животными. Не на физическом, а на ментальном, психологическом уровне. Они были экспертами по промыванию мозгов и модификации поведения. А люди являлись особями низшего порядка, которых необходимо было сломить страхом и перепрограммировать. Игрушками, которыми можно было манипулировать, объектами для биологических экспериментов и пространственно-временных испытаний.
Но какова цель всего этого... должна же быть цель?
И здесь земная логика не работала, поскольку все это являлось чистой наукой и не обязано было иметь практическое применение. Эти существа из глубин Мертвого моря жили ради чистой науки. Эксперименты
