к собеседнику. – Род Норанов – один из древнейших в королевстве Хиллэс.
– Ах, да. Припоминаю. Вас ведь именно поэтому отправили заложником в Вальену шесть
лет назад? Простите, если я кажусь грубой, – сказала Лусиана и посмотрела на него в упор,
словно ждала от него оскорбленной тирады в ответ. Но Уилл лишь коротко улыбнулся,
инстинктивно пытаясь защититься этой улыбкой от её внимательного взгляда.
– Ничего подобного, сударыня. Это правда, я был заложником в Даккаре, но потом всё
изменилось.
– Да. Эту историю я слыхала. О ней много говорили тогда. Хорошо, что вы здесь, сир
Уильям – может быть, вы мне поможете, – безо всякого перехода сказала она,
поворачиваясь и кидая взгляд на книжные полки, бесконечным рядами тянущиеся вдоль
стен и теряющиеся в пыльных глубинах библиотеки. – Я пришла сюда, чтобы найти одну
книгу.
Правду ли она сказала? У Уилла не было никакой возможности узнать. Он уже напрягся,
готовясь к неприятному разговору, когда она так внезапно ушла от опасной темы – сама,
словно её вопросы и в самом деле не значили ничего сверх того, что она сказала.
– Конечно, монсира, я помогу вам, если сумею. Что за книга?
– Один из трактатов Гильема Лакрозы.
Уилл медленно кивнул.
– Гильем Лакроза… хм… кажется, видел я здесь что-то из его трудов. Это ведь поэт эпохи
Раннего Абсолютизма, верно?
– Нет, – сказала Лусиана Далнэ, и на лице её не дрогнул ни единый мускул. – Медик,
живший во времена Рикардо Первого.
– О, простите… конечно, – пробормотал Уилл. – Сейчас посмотрим. Должно быть, это где-
то здесь, в отделе времён Второй Войны за Святую Веру… Сир Риверте предпочитает
расставлять свои книги не по алфавиту, а по хронологии, так проще и…
– Вы что-то путаете, сир Норан. Вторая Святая Война была не при Рикардо Первом, а при
Аугусто Краснолице, на сто лет ранее. Может быть, я поищу сама?
– Нет. Не стоит. Я сейчас, – сказал Уилл, позорно сбегая с поля брани в спасительную тень
книжных полок. Его лицо и шея пылали так, что он сам сейчас заслуживал прозвище
Краснолица не меньше, чем древний вальенский монарх. Обе его неуклюжие попытки
загнать графиню Далнэ в западню провалились с треском – она ориентировалась и в
литературе, и в истории, оба раза исправляя его намеренные ошибки быстро, уверенно и
точно. Уиллу стало стыдно. Чего он хотел добиться, расставляя для неё столь грубые
ловушки? И чего добился теперь, когда она в них не попалась? Да, оказалось, что она
образованна – но это ничего не значило. Сира Ирена, бесцеремонно забравшаяся в постель
к Риверте в ночь его приезда в столицу, была образована тоже. Но женился-то он не на
ней.
– Вы уверены, что я вас не обременяю своей просьбой? – холодно спросила сира Лусиана,
пока Уилл рассеяно на пялился книжные корешки перед собой, и он, вздрогнув, очнулся.
– Нисколько. Одну минуту.
Лакроза был одним из самых выдающихся лекарей современности и жил без малого
полтора века назад, во времена разгула Серой Чумы. Этой мрачной странице в истории
Вальены сир Риверте отвёл четыре верхние полки на южной стене библиотеки. Они были
под самым потолком, и Уиллу пришлось подтащить к ним кресло, чтобы добраться.
Взбираясь на сидение, он чувствовал на себе каменный взгляд сиры Лусианы и молил
бога, чтобы только не свалиться с этого кресла, ничего не задеть и не обрушить с полки
лавину книг. Волнение всегда делало его страшно неуклюжим, и сиру Риверте безумно
нравилась эта его черта – он мог умиляться ею и издеваться из-за неё над Уиллом часами,
что и делал с огромным удовольствием. Уилл этого удовольствия не разделял – и уж тем
более сейчас. Поэтому он старался всё делать аккуратно и неспешно, судя по всему,
произведя этим на сиру Лусиану впечатление бестолочи, копуши и бездельника.
Литтан, Лаккару, Линдрашат… Да где же этот чёртов Лакроза?!
– Так значит, вы, сир Норан, летописец графа Риверте? И много вы уже написали?
Голос нёсся снизу и издали, и, наверное, именно от этого прозвучал для Уилла зловещим
гудением колокола – хотя он был почти уверен, что тон сиры Лусианы нисколько не
изменился: её голос, похоже, вообще не был богат интонациями. Рука Уилла, судорожно
перебиравшая труды деятелей времён Рикардо Первого, дрогнула, и увесистый том
гравюр какого-то Лубнеки, о котором Уилл в жизни не слышал, стал опасно крениться
вниз. Уилл в панике вцепился в него обеими руками, покачнувшись на кресле и
балансируя на самом его краю, задыхаясь от пыли, ударившей в нос, и чувствуя
неподвижный, холодный, жёсткий, как крахмал на её юбке, взгляд Лусианы Далнэ.
Гравюры Лубнеки, слава господу всеблагому, передумали покрывать голову Уилла
несмываемым позором и перестали валиться с полки. Уилл судорожно запихнул их
подальше от края – и увидел, что Лакроза стоит прямо за ними. Ну наконец-то!
– Н-не очень много, – проговорил он, вдруг осознав, что ему задали вопрос. – По правде, я
ещё толком не начинал… Я нашёл вашу книгу, сударыня.
Он вытянул с полки том в зелёном кожаном переплёте, смахнул с него пыль и спрыгнул с
кресла на пол, переводя дух. Сердце болезненно стучало в горле, и уши, кажется, всё ещё
были излишне розоваты.
– Не начали, вот как, – сказала Лусиана, стоя там, где он её оставил, с по-прежнему
сложенными на талии руками. – За шесть лет?
– Я собираю материал, – нервно ответил Уилл. – Сир Риверте – неоднозначная личность, к
тому же о нём уже и так много написано. Я решил сперва ознакомиться как следует с
имеющимися трудами.
– Весьма разумно. В вас сразу видно глубоко личное отношение к столь ответственному
делу, – заметила графиня Далнэ, и Уилл понятия не имел, говорит ли она всерьёз, имеет ли
в виду только сказанное, намекает ли на что-то, или, может быть, попросту над ним
издевается.
И это внезапно настолько напомнило Уиллу манеру разговора самого Риверте, что он
застыл на миг, недоверчиво глядя на неё.
Сира Лусиана встретила его взгляд спокойно и непоколебимо. Потом опустила глаза на
книгу, которую он положил перед ней на стол, и тронула пальцем кожаный корешок
обложки.
– Да, это именно тот трактат, который я искала. Благодарю вас, монсир, – сказала она и
взяла книгу со стола, но прежде Уилл, машинально проследивший взглядом за её рукой,
успел заметить название труда Гильяма Лакрозы.
Оно было кратким: «О ядах».
Уилл стоял, слегка приоткрыв рот, и смотрел, как Лусиана Далнэ, будущая графиня
Риверте, неторопливо выходит из библиотеки, и пыль клубится в солнечном луче,
тянущемся за нею вслед.
Тем же вечером сира Лусиана через Гальяну передала Уиллу любезное приглашение
отужинать с нею и сиром Риверте в большой столовой, ровно в девять. Да, приглашение
поступило именно от сиры Лусианы; нет, Гальяна не думает, что сиру Риверте об этом
известно, потому что он уехал рано утром, не оставив никаких распоряжений на этот счёт,
и до ужина вряд ли вернётся.
Уилл не знал, что и думать, и уж тем паче не знал, что делать. Идти совершенно не
хотелось; не идти было нельзя. Заглавие трактата мэтра Лакрозы не шло у него из головы
полдня, а тут ещё приглашение на ужин – не для того ли, чтобы побеседовать о
содержимом сего выдающегося медицинского труда? А то и, глядишь, устроить
небольшую практическую демонстрацию?..
Чушь. Вздор. Господи, да попросту бред! Не станет она его травить перед самой свадьбой
– зачем ей это? Это сломает ей все планы – Уилл не сомневался, что в случае его
внезапной кончины Риверте отложит на время свои матримониальные изыскания и не
успокоится, пока не разберётся во всём. Да и вообще, зачем Лусиане Далнэ его травить?
