– А ты уже привык? – Она посмотрела на него в упор и поняла: либо сейчас, либо никогда. Если не заговорить об этом сейчас, возможно, она потеряет друга. – Джем…
– Что?
– Я давно хотела сказать тебе, как я ценю нашу дружбу, – неловко начала девушка, – и…
– Пожалуйста, не говори так. – Его лицо исказилось от боли.
– Почему? – недоуменно воскликнула она, сбившись с мысли.
– Каждый раз, когда ты говоришь слово «дружба», оно вонзается в меня, как острый нож. Хорошо быть друзьями, спору нет, но я так давно надеялся на большее, Тесса. Той ночью я понял, что мои надежды не беспочвенны, но теперь…
– Теперь я все испортила! – прошептала она. – Мне так жаль.
Джем отвернулся и уставился в окно, стараясь совладать с собой:
– Не стоит извиняться за то, что не можешь ответить мне взаимностью.
– Но Джем!.. – Она растерялась и думала только о том, как успокоить его и подбодрить. – Я пыталась извиниться за свое поведение той ночью. Это было совершенно непозволительно!.. Представляю, какого ты теперь обо мне мнения!
– Тесса, да как ты могла подумать такое? – удивленно воскликнул он. – Ведь это я вел себя совершенно неподобающим образом! С тех пор мне стыдно даже смотреть на тебя, ты ведь теперь меня презираешь…
– Я никогда не смогу тебя презирать! – перебила его Тесса. – Ты самый добрый и самый лучший из всех, кого я встречала в жизни. Я думала, это я вела себя непозволительно! И ты теперь презираешь меня.
– Как я могу презирать тебя, если сам виноват во всем? Не будь я так расстроен в тот вечер, я бы лучше держал себя в руках.
«Он имеет в виду, что тогда смог бы остановить меня. Он и не ждет от меня пристойного поведения. Ведь такова моя природа».
Она снова уставилась в окно, точнее в маленькую щелку между шторками. На воде покачивались черные кораблики, по глади реки барабанил дождь.
– Тесса… – Джем придвинулся ближе, и его трогательно-обеспокоенное, красивое лицо оказалось совсем рядом. – Я знаю, девушек-мирянок растят в строгости. Им говорят, что мужчина слаб, и женщина должна сдерживать его. Уверяю тебя, моральные устои Сумеречных охотников иные. У нас женщина и мужчина равны. То, что произошло между нами, – это наш общий выбор.
Она удивленно уставилась на него. Джем так добр, он читает в ее сердце, как в открытой книге, и развеивает все страхи прежде, чем она решится заговорить о них.
Вдруг она подумала о Уилле и том, что случилось между ними прошлой ночью. Она отогнала назойливое воспоминание: холодный воздух и жар сплетенных тел. Ее опоили, вот и все. Неважно, что они говорили или делали, это значит не больше, чем бред курильщика опиума. Никого это не касается, потому что все неправда. Неправда.
– Скажи хоть что-нибудь, Тесса… – Голос юноши дрогнул. – Надеюсь, ты не думаешь, что я о чем-то сожалею. Потому что это не так. – Он провел большим пальцем по ее запястью, по голой полоске кожи между рукавом платья и перчаткой. – Хотя порой мне жаль, что все случилось так стремительно. Я… я хотел бы сначала ухаживать за тобой, выезжать на прогулки с тобой и твоей компаньонкой.
– С компаньонкой? – неожиданно для самой себя развеселилась Тесса.
– Я хотел бы сначала рассказать тебе о моих чувствах, – настойчиво продолжил он, – и уже потом показать их. Я бы писал тебе стихи…
– Ведь ты не любишь поэзию! – с улыбкой перебила его девушка.
– Раньше не любил, а теперь мне хочется писать стихи. Это уже говорит о многом!
Тесса снова улыбнулась, потом наклонилась к нему близко-близко, так, что могла отчетливо разглядеть каждую серебристую ресницу на его веках и бледные шрамы на горле.
– Наверно, вы много практиковались, Джеймс Карстаирс. И скольких же девушек вы уже пленили подобными речами?
– Для меня есть только одна девушка! Вопрос в том, нужно ли это ей.
– О да! – улыбнулась она.
В следующий миг – Тесса и сама не поняла, как это произошло, – они уже целовались. Джем нежно коснулся ее губ, потом провел пальцами по щекам и уверенно взял ее лицо в ладони. Тесса услышала странный звук, потом поняла, что это зашуршали шелковые цветочки на шляпе, безжалостно смятые о дверцу кареты. Она вцепилась в лацканы его пальто, чтобы притянуть юношу ближе и удержать равновесие.
Экипаж резко остановился. Джем изумленно отпрянул и воскликнул:
– Во имя Ангела!.. Видимо, компаньонка нам все-таки понадобится!
Тесса покачала головой:
– Джем, я не…
– Лучше я пересяду, – ошеломленно сказал он и отодвинулся.
Тесса посмотрела в окно и сквозь неплотно сдвинутые шторки увидела нависший над ними Вестминстерский дворец; башни казались черными на фоне светлого неба. Дождь кончился. Через миг экипаж вновь тронулся и въехал в черную, как ночь, тень, которая растворилась прямо перед ним. Тесса постаралась сдержать удивленный возглас, и тут они оказались сначала в кромешной темноте, затем в огромном базальтовом зале, освещенном факелами и похожем на тот, где проходило заседание Совета.
Экипаж остановился, дверца распахнулась. Прибывших встречали Безмолвные братья во главе с братом Енохом. По обе стороны от него стояли двое с горящими факелами и в откинутых капюшонах. Все слепые, но глазницы пусты только у одного, как и у брата Еноха. У других глаза плотно закрыты, а на веках начертаны руны. И губы у всех зашиты.
– Добро пожаловать в Безмолвный город, дочь Лилит, – сказал брат Енох.
Тесса помедлила, ей отчаянно хотелось взять Джема за руку и ощутить тепло его ладони, дождаться, пока он поможет ей выбраться из экипажа. Вдруг ей вспомнилась Шарлотта. Хрупкая, но сильная охотница во всем полагалась только на себя.
Тесса вылезла без посторонней помощи и зацокала каблучками по базальтовому полу.
– Благодарю вас, брат Енох! Мы приехали, чтобы увидеться с Джессаминой Ловлесс. Вы проводите нас к ней?
* * *
Тюрьма Безмолвного города находилась в подземелье, за павильоном Говорящих звезд. Братья первыми спустились по темной лестнице, за ними шли Джем и Тесса, не сказавшие друг другу ни слова с тех пор, как вышли из экипажа. Но молчали они вовсе не от неловкости, просто их подавляло величие Города костей. Глядя на огромные усыпальницы и устремленные ввысь арки, Тесса подумала, что здесь, как и в музее или в церкви, лучше благоговейно молчать или говорить шепотом.
У подножия лестницы проход раздваивался. Безмолвные братья свернули влево и направились в самый конец коридора, минуя ряд камер с запертыми на висячий замок решетками. В каждой были лишь кровать и рукомойник. От каменных стен веяло холодом и сыростью. Интересно, они сейчас под Темзой или нет?
Наконец они остановились у предпоследней двери, и брат Енох коснулся замка. Он со звоном раскрылся, и удерживавшие дверь цепи упали на пол.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
