Пибоди снова посмотрела на витрину.
— И блестеть, — пробормотала она, глядя на бриллианты как зачарованная.
Ева невольно рассмеялась.
— Дышать нечем. Пошли отсюда. Нас ждет Гэннон.
24.
Ева выяснила, что «Рембрандт» — одна из маленьких роскошных гостиниц, о существовании которых в Нью-Йорке мало кто знал. Никаких вонзающихся в небо башен или вестибюля шириной в километр, никаких позолоченных дверей. Просто красивое старое здание, видимо, когда-то служившее домом богатому человеку и говорившее о его тонком вкусе.
Она привыкла рычать на швейцаров, но человек в скромной темно-синей форме и шапочке, вышедший навстречу, не стал ни лебезить, ни хамить, а приветствовал ее учтивым кивком.
— Добро пожаловать в «Рембрандт». Вы хотите у нас остановиться, мадам?
— Нет. — Она вынула свой значок, но вежливые манеры швейцара уже сделали свое дело. — Я хочу встретиться с вашей постоялицей.
— Припарковать вашу машину?
— Нет. Пусть стоит там, где я ее оставила.
— Конечно, — не моргнув глазом, ответил швейцар, чем окончательно выбил почву у нее из-под ног. — Приятного визита, лейтенант. Если понадобится по мощь, обратитесь ко мне. Меня зовут Малкольм.
— Да. Хорошо. Благодарю вас. — Обезоруженная, Ева, вопреки собственному обыкновению, вынула бумажку в десять долларов и протянула ему.
— Большое спасибо. — Он распахнул дверь и при держал ее, пропуская Еву и Пибоди.
Маленький вестибюль был обставлен как роскошная гостиная: мягкие кресла, полированное дерево, сверкающий мрамор, картины на стенах — скорее всего, подлинники. На столах стояли не огромные цветочные вазы, всегда пугавшие Еву, а маленькие привлекательные букеты.
Ева обвела помещение привычным взглядом копа и заметила четыре камеры слежения, установленные в разных местах. Уже что-то…
— Добро пожаловать в «Рембрандт». — Им навстречу из-за старинного письменного стола поднялась стройная молодая женщина в платье бледно-персикового цвета.
— Я к Саманте Гэннон. В каком она номере?
— Минутку. — Женщина снова села и посмотрела на экран монитора. Потом подняла взгляд и с улыбкой из винилась: — Прошу прощения, но такая у нас не значится.
Как только она это произнесла, из боковой двери вышли двое мужчин. Ева сразу поняла, что это местные охранники и что они вооружены.
— Хорошо, — сказала она, обращаясь к мужчинам, и продемонстрировала им значок. — Лейтенант Ева Даллас, отдел убийств. Мой напарник, детектив Пибоди. Ваши меры предосторожности лучше, чем кажутся на первый взгляд.
— Мы стремимся как можно лучше защищать наших гостей, — ответила женщина. — Мисс Гэннон ждет вас. Сейчас я позвоню в ее номер и скажу, что вы здесь. Она на четвертом этаже. Ваш сержант дежурит в нише у лифта. Он покажет вам ее номер.
— Саманта сделала хороший выбор, — заметила Ева, когда они с Пибоди вошли в лифт. — Охрана серьезная; видимо, и обслуживание не хуже. Похоже, тут человеку принесут все еще за пять минут до того, как он что-нибудь попросит.
У лифта на четвертом этаже ждал полицейский.
— Лейтенант… — Бедняга замялся. Он явно чувство вал себя неуютно.
— Что, сержант, стесняетесь потребовать у меня удостоверение личности? А вдруг я вошла на втором этаже, врезала Даллас и Пибоди между глаз, выбросила их бесчувственные тела, затем поднялась, собираясь сделать то же самое с вами, а потом пройти к вашей подопечной?
— Да, мэм. — Он взял их удостоверения и проверил с помощью ручного сканера. — Лейтенант, она в четыреста четвертом.
— Кто-нибудь пытался войти к ней во время вашей смены?
— Только коридорный и горничная. Обоих вызвала мисс Гэннон. Оба прошли предварительную проверку. А также Рорк, личность которого проверили на первом этаже, потом я и, наконец, сама подопечная.
— Рорк?
— Да, сэр. Он находится в номере уже пятнадцать минут.
— Угу. Вольно, сержант.
— Вы злитесь на него? — с любопытством спросила Пибоди. — В смысле, на Рорка.
— Еще не знаю. — Ева подошла к двери номера, на жала на кнопку звонка и обрадовалась, что открыли не сразу. Видимо, Саманта заглядывала в «глазок».
Круги под глазами Саманты говорили о бессонной ночи. Впрочем, одета она была тщательно: темные брюки и белая блузка. В ее ушах были маленькие прямоугольные серьги, запястье украшал такой же брас лет.
— Здравствуйте, лейтенант. Здравствуйте, детектив. Думаю, представлять вас не требуется, — сказала она, показав на Рорка, который сидел и пил отличный кофе. — Мне не пришло в голову, что вы и мой издатель… Впрочем, теперь я вспоминаю, что слышала об этом, но… случившееся заставило меня забыть обо всем на свете.
— Я вижу, ты времени даром не тратишь, — хмуро сказала Ева Рорку.
— Стараюсь. Я хотел встретиться с самым ценным из наших авторов и убедить ее воспользоваться мерами безопасности. Лейтенант, вы ведь наверняка поддержите меня и тоже порекомендуете мисс Гэннон нанять телохранителя.
— Да, — кивнула Ева. — Хорошая мысль. Если этим займется он сам, — сказала она Саманте, — вы получи те все самое лучшее.
— Меня не надо убеждать. Я хочу прожить долгую счастливую жизнь и ради этого приму любую помощь. Хотите кофе? Или, может быть, поедите?
— Кофе — ее слабость. — Рорк улыбнулся. — Имен но эта слабость заставила ее выйти за меня.
На щеки Саманты вернулся румянец.
— Я могла бы написать о вас книгу. Роскошь, секс, убийство… Коп и мультимиллиардер.
— Нет! — хором ответили оба, и Рорк рассмеялся.
— Не думаю, что это стоит делать. Саманта, посиди те немного. Кофе займусь я сам. Вы устали.
— Неужели это так заметно? — Саманта села, вздохнула и не стала останавливать Рорка, который отправился на кухню за кофе и чашками. — Мне никак не удается уснуть. Я могу работать круглые сутки. Ухожу в работу с головой, но когда останавливаюсь, не могу уснуть. Хочу домой, но даже подумать не могу, чтобы вернуться туда. Я устала от себя самой. Я жива, здорова, цела и невредима, а другие нет, но я все равно продолжаю жалеть себя.
— Вам нужно отдохнуть.
— Даллас права, — вставила Пибоди. — Вы колесили по стране две недели, вернулись домой, а там… полно народу. Все свалилось на вас одновременно. Вы оказались в самом центре событий. Так что немного жалости к себе вам не повредит. Вам следует принять снотворное и проспать часиков восемь-десять подряд.
— Я ненавижу снотворное.
— Тут вы с лейтенантом поймете друг друга. — Вошел Рорк с подносом в руках. — Если она их иногда и принимает, то отнюдь не добровольно. — Он поста вил кофе на стол. — Не хочешь, чтобы я путался у тебя под ногами?
Ева смерила его взглядом.
— Пока ты не путаешься. А если начнешь путаться, я дам тебе знать.
— Как всегда.
Ева решила, что преамбула затянулась и пора пере ходить к делу.
— Саманта, почему в вашей книге ничего не сказано о родственных связях Крю?
— Родственных связях? — Избегая смотреть ей в глаза, Саманта наклонилась к чашке.
— Конкретнее — о бывшей жене и сыне Крю. Вы приводите множество подробностей о семье Майерса и о том, что они делали после его смерти. Много рассказываете об Уильяме Янге и ваших собственных родных. И хотя самому Крю в книге отведено достаточно места, вы ни разу не упоминаете о его жене и сыне.
— Откуда вы узнали, что у него были жена и сын?
— Пожалуйста, отвечайте на вопрос. В ваших черновиках эта информация наверняка есть. Так почему ее нет в книге?
— Вы ставите меня в трудное положение. — Саманта продолжала машинально размешивать кофе, хотя сахар в чашке давно растворился. — Я дала обещание. Я не смогла и не стала бы писать эту книгу без благословения родных. Точнее, без разрешения бабушки и дедушки. А я обещала им не упоминать о сыне Крю.
Саманта очнулась, постучала ложкой по ободку чашки и отложила ее в сторону.
— Когда это случилось, он был совсем маленьким. Моя бабушка считала — и считает до сих пор, — что его мать пыталась защитить мальчика от Крю. Спрятать его.
