- Нет. - Она покачала головой. - Мне нужно вернуться. Я могу вас подвезти. Я думаю, что лёд растаял достаточно, чтобы можно было безопасно ехать. - Она посмотрела на Джека, её щеки порозовели. – Как тебе идея: я вернусь утром, и мы съездим в Хелена Спрингс? Я могу показать тебе окрестности. Может быть, к тому моменту ты уже примешь решение, и мы позвоним агенту Галлахеру.
Джек кивнул. Он не хотел, чтобы она уходила, но ему нужно было побыть одному. Ему нужно было подумать. Ему нужно было принять решение. О его жизни. О жизни, которую он совершенно не планировал, даже подумать не мог, что она для него возможна.
- Есть ещё кое-что, - сказала Харпер, а затем рассказала агенту о вертолётах, и о том, что Джек видел их на следующее утро после того, как его привезли на скалу.
Агент Галлахер нахмурился.
- Это не может быть совпадением, - пробормотал он. - Две загадки, начинающиеся в одну ночь? В одном и том же месте?
- Вообще-то, - сказала Харпер, вставая и беря карту, на которую она нанесла пометки вместе с Джеком, - это произошло довольно далеко друг от друга, но, да, в одно и то же время.
Она положила перед ним карту, и агент несколько минут пристально рассматривал её.
- Могу я взять её с собой?
Харпер кивнула.
- Конечно. Я обозначила на ней эти места, надеясь, что это будет полезно для расследования.
- Да, - сказал он, - хотя бы потому, что это помогает мне понять, где всё произошло. Спасибо.
Агент Галлахер задумался на минуту, затем положил руки на стол, не сводя глаз с Джека.
- Ты хочешь что-нибудь ещё мне рассказать? Что-нибудь, что могло бы помочь в расследовании?
Сердце Джека учащённо забилось. Он отвернулся и покачал головой. Было то, что он не мог… просто не мог рассказать. Если они узнают, то не захотят, чтобы он стал частью их семьи. Частью общества. Они посадят его под замок. Они бы назвали его животным. Зверем.
Возможно, так оно и есть. Или, по крайней мере, он мог бы им быть. И это должно быть его секретом.
Агент кивнул.
- Хорошо. Ты столько всего сейчас узнал, - сказал он. - Ты в порядке?
«В порядке? Сейчас, да».
- Да. Я в порядке.
Агент Галлахер улыбнулся.
- Хорошо. Подумай обо всём этом, а потом поговорим. - Он снова перевел взгляд с Джека на Харпер. - Кстати, что вы двое делаете на Рождество?
Харпер взглянула на Джека.
- Рождество? - прошептал он.
- Ты помнишь Рождество, Джек? – тихо спросила Харпер.
- Он покачал головой.
- Я не знаю, что такое Рождество.
Что-то грустное мелькнуло во взгляде Харпер. Рождество должно быть чем-то очень хорошим. Должно быть, в мире очень много хороших вещей, о которых он никогда раньше не слышал.
- Это праздник рождения Иисуса Христа.
- Иисуса Христа?
И Харпер, и агент Галлахер рассмеялись, но их смех был приятным, добрым, а глаза Харпер сияли. Джек улыбнулся.
- Я пока не думала о том, как проведу праздник. - Харпер снова посмотрела на агента Галлахера. - Обычно я хожу к своей подруге Райли. Но это её первое Рождество с семьёй мужа… так что у меня нет никаких планов.
- Что ж, тогда решено, - сказал агент Галлахер, вставая. - Вы проведёте его со мной и моей женой. Я настаиваю.
Глава тридцать пятая
Наши дни
Пожилая женщина заглянула в чуть приоткрытую дверь и, подозрительно прищурившись, уставилась на Марка.
- Здравствуйте, мэм. Вы Альмина Кавазович?
- Да.
- Агент Марк Галлахер. Если позволите, я бы хотел задать вам несколько вопросов.
- О чём? - произнесла она с сильным акцентом, не открывая дверь больше ни на дюйм.
- О мужчине, который раньше жил в соседней квартире. Исааке Дрисколле.
Её глаза слегка расширились. Почти незаметно.
Когда Марк просмотрел список жильцов дома, о котором упоминала сестра Дрисколла, то приметил в нём фамилию Кавазович. И теперь по реакции женщины понял, что попал в точку.
- Дрисколл? Как он?
- Мэм, этот разговор был бы гораздо проще, если бы вы позволили мне зайти на несколько минут. У меня есть…
Прежде чем Марк закончил фразу, замок на цепочке с тихим стуком отодвинулся, и дверь открылась.
Женщина посторонилась, пропуская его. Это была пожилая дама в цветастом домашнем платье, с тёмным платком на голове.
- Я знала, что этот день настанет, - сказала она - её голосе не осталось ни тени подозрения, только тихое смирение, - и повернулась.
Марк закрыл дверь и прошел за женщиной в гостиную, где она опустилась в мягкое кресло перед цветочным диванчиком. Мебель была изрядно потрёпана, но комната выглядела опрятной и чистой, кружевные салфетки лежали почти на каждой плоской поверхности.
Марк сидел и ждал, когда Альмина Кавазович заговорит.
