— Посмотрите, как меняется мир. Сейчас появляются новые люди с деньгами. А тугой кошелек открывает путь наверх. Я не хочу сказать, что этих людей пригласят на чай к королеве. Но они вполне могут купить себе дом на одной улице с аристократами, могут прекрасно одеваться и ходить в Воксхолл. Кто помешает им толкаться там вместе с приличной публикой? Никто, если они этого захотят. А они захотят, можете мне поверить. Их жены тоже захотят ходить в оперу, как ваша тетя. И будут сидеть в ложе напротив нее. Им захочется отправить своих деток в хорошую школу. Понимаете, к чему я это говорю? Послушайте, мисс Бриджет, Бетси так любит вас. И я тоже к вам привязалась. Если мы уедем вместе, я сосватаю вас тем богатым людям. У них есть золото, но они не умеют правильно говорить. Их никто не учил хорошим манерам. А вы могли бы помочь им. И будете зарабатывать на этом приличные деньги. Почему бы вам не попробовать? Переедете к нам с Бетси. Будем работать и жить вместе. Как вы на это смотрите?
Бриджет еле сдерживала слезы, начала было говорить, но слова застревали в горле. Вместо них у нее вырвался какой-то булькающий звук.
— Спасибо, Джилли, — сказала она, прокашлявшись. — Я очень тронута. У меня тоже есть некоторые соображения. И мне тоже не хочется расставаться с вами.
— Вот и хорошо! — чуть ли не радостно заявила Джилли, хотя ее бледное лицо оставалось напряженным. — Пойдемте только заберем Бетси. Я обещала прийти за ней после того, как поговорю с вами. Нечего здесь больше делать. Правильно, мисс Бриджет?
— Нет, — со вздохом ответила Бриджет, — не так скоро. Я не могу уехать прямо сейчас. Сначала я спущусь вниз и дождусь леди. Мне нужно сказать ей кое-что. Наверное, Бетси не стоит присутствовать при этом разговоре.
— Ха! Что вы можете ей такого сказать? Бетси и не то слышала! Ничего с ее ушами не случится.
Бриджет улыбнулась:
— Нет, Джилли. Девочку лучше увести. На этот раз я так поговорю с леди, что ты тоже удивишься.
Рейф и Драм, привычные к разъездам, безмятежно спали. Но как ни сладок был их сон, на исходе ночи им пришлось подняться. Они были вынуждены это сделать, потому что даже спросонья понимали, что если не встанут, то Эйвен уедет без них. Они знали его импульсивность, но прощали ему эту слабость во имя старой дружбы. Неизвестно, сколько дров он наломает в их отсутствие. Поэтому отпустить его одного в Брук-Хаус друзья не рискнули. Помимо прочего, не хотелось пропускать событие, которое им самим было небезынтересно.
Одевшись впотьмах и наспех позавтракав, они вскочили в седла. Солнце только начинало разгонять утреннюю мглу, меняя серые тона на перламутровые, когда трое всадников въехали на длинную аллею перед домом, соскочили с лошадей и бросили уздечки оторопевшему мальчику, прибежавшему с конюшни.
Здесь же на дорожке стояла коляска виконта. Однако Эйвен, даже не взглянув на нее, бросился по ступенькам к парадной двери. Рейф и Драммонд, следовавшие за ним, видели, как в предвкушении удовольствия на губах его появилась чувственная улыбка.
Неожиданно Эйвен остановился, поправил сюртук, пробежал рукой по густым растрепавшимся волосам и наклонился смахнуть пыль с лосин. Распрямившись, он увидел, что дверь уже распахнута. Его друг и кузен шли за ним по пятам. Застекленный внутренний двор был залит лучами восходящего солнца. На какое-то время мужчины совершенно ослепли. Они зажмурили глаза и встали как вкопанные.
Но не солнце остановило их, а резкий женский голос.
— Явились? — холодно спросил голос. — Прекрасно. Я была уверена, что вы придете.
Рейф и Драм быстро оглянулись, поэтому не видели, как оцепенел Эйвен и как все краски разом схлынули с его лица. Однако прозвучавшие непонятно откуда слова были адресованы не ему и не им.
— Вы разумная девушка, — продолжал голос, обращаясь к кому-то, кто пока оставался для них невидимым. — Вы приняли правильное решение. Вот кошелек. Посмотрите и убедитесь, что я не сквалыга. Остальное получите позже. Когда доберетесь до места, пришлите записку с кучером. А сейчас идите. Он ждет вас. Всего хорошего. Поезжайте.
Ответа не последовало.
— Ну что же вы? — нетерпеливо повторила женщина. — Подходите и берите кошелек. Будете упорствовать, цена не поднимется! Пора уезжать. Солнце взошло. Забирайте деньги и отправляйтесь!
Мужчины, щурясь от слепящих лучей, пытались разглядеть ту, кому принадлежал голос, и ту, кого он так настойчиво вынуждал уехать. Вскоре они увидели золотоволосую женщину в белом платье, ниспадающем мягкими складками вокруг высокой стройной фигуры. Она стояла на балконе в лучистом ореоле, будто ангел, сошедший с небес, и подобно высшему существу, наделенному правом решать вопросы милости и возмездия, продолжала отдавать распоряжения.
— Идите же, идите! — торопила она. — Упрямство ничего не изменит. Пропустите карету — пеняйте на себя! Пойдете до Лондона в туфельках!
— Нет, — сказала Бриджет, делая шаг к женщине. — Я пришла не для этого. Я никуда не собираюсь уезжать и не буду заключать никаких сделок. Я встала рано только потому, что хотела поговорить с вами.
Джилли и Бетси удивленно переглянулись.
— Не уговаривайте и не пугайте меня, — продолжала Бриджет. — Я не уйду по доброй воле. Вы можете выгнать меня только силой. Я приехала сюда с Эйвеном и останусь до его возвращения. Если мне здесь не место, пусть он сам скажет об этом.
— И скажет! — Леди Элиза рассмеялась. — Неужели вы все еще сомневаетесь?
Пронзительный смех прокатился под застекленным потолком. Эйвен сжал кулаки, но не двинулся с места и не сказал ни слова. Не мог, потому что не верил своим глазам и ушам.
Леди Элиза пришла в ярость.
— Хорошо, очень хорошо! Я, вижу, вы не боитесь позора. Впрочем… этого следовало ожидать от такой особы! Что ж, если у вас нет ни стыда ни совести, я найду способ выдворить вас. Нет, я не стану выгонять вас из дома, чтобы вы спали на гумне, околачивались под окнами, сеяли смуту среди слуг и беспокоили моего дорогого Льюиса. Нет. Я обращусь в магистрат. Пусть вас арестуют и отправят в тюрьму. Подумайте хорошенько! Вы надеетесь, что Эйвен придет спасать вас? Не придет. И не только потому, что я ему не позволю, а потому, что сам не хочет. Сейчас для него важнее всего помириться со мной. Я его не первый день знаю. Вы даже не увидите Эйвена. Я выеду к нему в Лондон или встречу его в поместье отца. Мне не нужны сплетни, а здесь их будет предостаточно по вашей милости. Я расскажу ему обо всем, и после этого вряд ли он захочет помогать вам. Останетесь там, куда вас определит магистрат. Посидите месяц в тюрьме, может, чему-то научитесь. Хотя как знать! Наверное, Эйвен со своим добрым сердцем и не сделает этого. Попросит, чтоб вас отпустили. Да еще пошлет очередную записку, с извинениями. С него станется! Уж мне ли не знать! В свое время муж слал мне пачки подобных писем.
