— Не сдавайтесь, — сказала Джилли. — Ни в коем случае! Вы тоже леди. Почему вы должны уезжать? Нужно обязательно дождаться виконта. Пусть он сам выгонит ее и еще попросит у вас прощения за то, что позволил ей здесь появиться. Не понимаю, почему слуги не выгнали эту дамочку с самого начала. И вам не нужно было тратить на нее столько времени. Зачем вы с ней вообще разговаривали? Она специально затеяла этот треп. Сама все выспросила, у слуг, потом еще послушала вас и сделала выводы. Вы не поняли? Не случайно она предложила вам эту сделку. Она хотела откупиться, а теперь пытается вас запугать. Говорю вам, эта леди не та, за кого себя выдает. Это точно.
— А что сказали слуги? — с тревогой спросила Бриджет. Джилли посмотрела в пол.
— Ничего. Что они могут сказать! Один только Хайнс говорит, что хорошо помнит ее. А больше не у кого спросить. Остальных тогда не было. Лакеи и горничные все новые. Гости приезжали и уезжали, а слугам какая разница! Лишь бы жалованье платили да чаевые давали.
— А экономка? — снова спросила Бриджет. — Она-то наверняка в то время была здесь.
— Да. Она тоже видела его жену. Но говорит, что не разглядела. Глаза подвели!
— Но она же штопает белье. Да еще как аккуратно!
— Ну что я могу сказать? Я не хуже вас знаю, что у себя на подоле она каждый узелок разглядит. А тут хоть сам архангел Гавриил с небес слетит и сядет на нос, она сделает вид, что ничего не заметила.
— С кухаркой ты тоже говорила? Ведь она здесь давно живет.
— Говорила! — презрительно фыркнула Джилли. — Д что толку? Сказала, что видела ее мимоходом. Красивая, нарядная леди. Блондинка. Сплошные улыбки. Больше ничего не запомнила.
— А ее сын Льюис? Тебе удалось разговорить мальчика?
Джилли обменялась тревожным взглядом с Бетси. Бриджет почувствовала свинцовую тяжесть в сердце.
— Пустая затея. — Джилли опустила голову и брезгливо поморщилась. — Я пробовала познакомиться. Протянула по-свойски пятерню, а он сказал, что не разговаривает со слугами. И еще пригрозил, что даст мне по одному месту, если я не уберусь немедленно. Вообще он как-то странно говорит. Не совсем как иностранец, но и не как настоящий англичанин. И потом, ему, наверное, не разрешают ни с кем разговаривать, потому что он почти сразу захлопнул дверь перед моим носом. Мерзкий малый! Я это сразу поняла.
— Что вы теперь будете делать, мисс Бриджет? — дрожащим голоском спросила Бетси.
Джилли тоже подняла глаза, ожидая ее ответа. Бриджет прошла комнату из конца в конец и снова проделала тот же путь в обратном направлении.
— Нужно ехать в Лондон и разыскать его, — бормотала она себе под нос. — Но Эйвен сказал, что я не должна этого делать. Нет, я не боюсь застать его с другой женщиной. Дело не в этом. Он просил дождаться его. Ехать к его отцу? Тоже нельзя. Неудобно. И до Ирландии слишком далеко. Но мне так необходимо с ним повидаться!
Походив по комнате еще какое-то время, она повернулась к Джилли с Бетси.
— Как ни крути, ничего не выходит. Нужно уходить. Она настаивает, чтобы я уехала. Если не уйти по доброй воле, она просто-напросто выгонит меня. И вас обеих тоже. Только не надо спорить, Джилли! Я знаю, ты скажешь, что готова драться за меня. Да, Бетси, и ты тоже можешь кричать на весь дом. Но от этого будет только хуже. Она права. Вы сами это видите.
— Она права! — возмутилась Джилли. — А вы не правы, мисс Бриджет? Вы забыли, что сами недавно говорили? Вы убеждали меня, что нужно верить мужчине, который вас любит. Не вы ли доказывали, что есть порядочные, благородные и галантные мужчины? Вы уверяли, что для них существует кодекс чести. Что же вы сейчас рассуждаете по-другому?
«Она спорит с поразительным упорством, — подумала Бриджет. — Словно ребенок, который и слышать не хочет, что рождественский Санта-Клаус существует только в сказке».
— Джилли, ты говоришь правильные вещи. Все это я и сама знаю. Но ты не учитываешь одного. Эйвен сейчас далеко, а она здесь. И ее поддерживает Хайнс. Я не хочу, чтобы они устраивали непристойные сцены или… того хуже. Она может обратиться в магистрат, и полиция будет на ее стороне. А что сделаю я, одна, без близких, без друзей, не считая вас? У меня даже родственников нет в Англии. Никого. А виконт не хочет, чтобы я приезжала к нему. И не известно, когда он вернется. Даже если я и права, это не имеет никакого значения. Согласись, она выглядит как виконтесса, а я как…
Сравнение напрашивалось само собой: «несчастная, глупая, обманутая женщина с изуродованным лицом». То же было написано и на лице Джилли. поэтому мысли, звучавшие в голове, показались Бриджет произнесенными вслух.
— Вам решать, мисс Бриджет. — Девушка пожала плечами. — Мы с Бетси в любом случае будем с вами.
— Вы же говорили, что любите его, а ан любит вас… — Бетси была готова расплакаться.
— Говорила, — согласилась Бриджет. — Но сейчас все равно ничего не изменишь. Когда Эйвен вернется, я поговорю с ним, и все поправится. Вот увидишь.
Лицо Бетси выражало недоверие. У Джилли опустились уголки губ. Она смотрела на Бриджет с таким видом, словно услышала самую чудовищную ложь в мире.
— Ну что ж, — бодро, даже слишком бодро, сказала Бриджет, — на рассвете уходим. Вы готовы ехать со мной?
— Нам с Бетси собраться недолго, — бесхитростно ответила Джилли и, взяв сестренку за руку, вышла из комнаты.
Бриджет не хотела, чтобы они уходили. Впереди вечер. ночь, и все это время ей предстояло думать об одном и том же. Она оглядела спальню. Тень Эйвена преследовала ее повсюду. Наверное, поэтому не хотелось покидать этот дом. Сейчас, оставшись здесь в одиночестве, она могла попытаться навсегда запечатлеть дорогой ей образ. Бриджет вскинула голову. Откуда такие мысли? Неужто она и впрямь поверила, что никогда не увидит его? Бедняжка уже не знала, чему верить.
Наконец она села у окна и устремила невидящий взгляд на аллею перед домом, продолжая думать о Эйвене. Если б он вдруг появился, то избавил бы се от всех трудностей с той же легкостью, с какой сам их создал.
Эйвен проснулся еще до рассвета, как Обычно в последние дни. Он не стал будить камердинера и собрался самостоятельно. Быстро вышел из дома и, вскочив в седло, умчался в утренний туман. Бешеным галопом он гнал коня по длинным зеленым дорожкам парка, словно его преследовали фурии. Всадники, выехавшие на прогулку в столь же ранний час, удивленно вскидывали брови, провожая глазами лихого наездника. Высокий джентльмен в черном несколько недель подряд устраивал по утрам подобные скачки.
Он остановился лишь тогда, когда у животного начали тяжело вздыматься и опадать бока. Спешившись, Эйвен медленно пошел по тропинке, вдыхая сладковатые летние запахи трав и сырой земли. Солнце уже пробивалось сквозь утреннюю дымку, когда он снова сел в седло и поскакал домой.
