"О".
Новая улыбка.
— Твой друг расскажет тебе, что к чему, а я пока удалюсь. Дела.
Дело было так.
Когда я произвёл свой рискованный трюк с пробуждением воли Айса, это заняло всего-то пару секунд по времени внешнего мира. После чего я, и без того выглядевший не слишком здорово, стал совсем уже серо-синим и откинулся в обморок полукоматозного типа. Зато место павшего бойца занял вернувшийся в норму Айс. И моментально, пока Гуллес не успел опомниться, его "обжал" и "построил" (благо по причинам, кои будут изложены ниже, операции эти требовали не так много усилий, как обычно). А потом Айс порекомендовал Горняку задать "построенному" кое-какие вопросы. Врать и даже умалчивать в таком состоянии Гуллес не мог, поведал же такое, что патрульным оставалось лишь скрежетать зубами и вопиять к небесам: где были наши глаза?!
Гуано действительно копилось долго и оказалось на редкость вонючим.
Началось всё с мелочей, как оно всегда бывает. Проводя исследования в области зелёной магии (конкретно говоря — вирусно-фармакологической алхимии), один из слишком талантливых учеников Гуллеса искал средство, уменьшающее агрессивность. А создал препарат, избирательно гасящий волю. Полностью и вообще.
Точнее говоря, не на препарат даже, а культуру вируса. Правда, изобретение это работало только с людьми или достаточно близкими к ним по строению нервной системы высшими млекопитающими — например, собаками, для которых оно, собственно, и создавалось… но зато работало с гарантией.
На уровне физиологии дрянь, маркированная изобретателем как штамм Д-17, блокировала строго определённые центры и нейронные цепочки в мозгу. А на уровне ауры — аккуратненько так перекрывала проективные области, отвечающие за проявления свободной воли.
Причём побочных последствий — самый минимум. Идеальная избирательность.
Память оставалась в неприкосновенности. Сохранялись в полном объёме все навыки. Даже эмоциональная сфера почти не страдала, даже мышление — в части оперирования готовыми алгоритмами — оставалось таким, как было. Усваивать новую информацию и нарабатывать новые умения обработанные могли по-прежнему. Как выяснилось впоследствии, у некоторых людей, обработанных Д-17, обучаемость даже увеличивалась, потому что всякие "не могу" и "не хочу" утрачивали силу.
Другое дело, что прогресс в магии штамм останавливал: слишком многое здесь зависит от творческих способностей, от хрупких взаимосвязей, блокировать которые (как, впрочем, и простимулировать) может даже перемена погоды. Какое уж там творчество, если обработанный не мог не то что рубаху в жару снять — кружку с водой к губам поднести без приказа! Так и умирал от жажды, сидя рядом с этой чёртовой кружкой. Д-17 обрубал всякую связь между внутренней мотивацией и совершаемыми действиями. Хотя с внешней мотивацией (то бишь исполнением приказов) всё оставалось в полном порядке.
Будь препарат чисто химическим, его действие со временем прекращалось бы. А будь он чисто магическим, жертву можно было бы вернуть к норме контрмагией. Как говорится, если один кузнец закуёт раба, другой может его расковать. Однако дело в том, что комплексное воздействие алхимического яда подкреплялось штаммом, фиксирующим произошедшие изменения — и вот уже после этого возврат к норме становился невозможен. Так человек с перебитым позвоночником больше не может ходить сам.
Айса-то я к норме вернул, но его волевые центры ещё не были уничтожены, всего лишь подавлены. К тому же я воспользовался для "исцеления" отнюдь НЕ магией…
Кстати, к вопросу об обнаруженном нами трупе с сожжённым лицом. Его убили не при помощи экзотического и дорогостоящего жезла. Айс ошибся, но ошибся вполне простительно. Бедняга, которого мы нашли, был убит одним из лишённых воли — из числа тех, чьи действия по причине давности превращения не несли уже совершенно ничего личного. Автоматизировались полностью и окончательно.
Но я снова забегаю вперёд.
Итак, ученик Гуллеса изобрёл штамм Д-17. Испытал его на собаках, вполне удачно. Потом спонтанно, без продуманного плана, испробовал его на своём отчиме, пьянице и поганце. Пить отчим бросил. Да и характер его более значения не имел, ибо лишился он характера своего. Только вот — эх, жалость-то какая! — всего через полторы декады подопытный пропорол ногу и оттого скончался. Вообще-то ранка была пустяковая, но за два часа из неё, расположенной в неудобном месте, натекло достаточно, чтобы прикончить лишённого собственной воли. Которому наказали: работай! — и не успели отменить наказ. Чертовски странная получилась смерть.
После этого ученик решил пойти к венре Гуллесу с повинной, но в ночь перед разговором этот непризнанный гений додумался до иерархического вербального программирования. То бишь переоткрыл законы робототехники Азимова. Окрылённый, он возомнил, что откровенничать с начальством не обязан, но способен незаметно подсунуть ему Д-17. Хе-хе. Закончилось дело закономерно: после мастерски проведённой подмены бокалов ученичок сам отведал своего зелья.
Гуллес немного удивился, когда "отравленный" не упал в корчах, не заперся в туалете и даже не покрылся фиолетово-зелёными пятнами. И удивился гораздо сильнее, когда ученик честно ответил на его вопросы. А потом пришёл в тихий восторг от открывающихся перспектив. Забрав у безвольного лишенца листок с примерным планом перепрограммирования, на ходу кое-что в нём поменял (например, переставил нужды самосохранения из второго в третий эшелон, а выполнение приказов — из второго в первый).
И без лишних душевных терзаний применил к изобретателю.
Вообще с иерархическим вербальным программированием всё оказалось не так просто. Это Азимову было вольно ограничиться в своих теоретических построениях формулировками всего трёх Законов и вообще никак не разграничивать на категории такое непростое комплексное понятие, как "люди". А вот на практике, да ещё применительно к живым существам…
Для роботов, может, и не требовалось разграничивать разумных на категории. Хотя вряд ли владелец персонального механического слуги был бы доволен, если бы тот по дороге в магазин готового платья приостановил исполнение хозяйского приказа, услышав, что похмельный бомж просто-таки умирает без стопарика. А вот конкретному Гуллесу пришлось поломать голову и над взаимной совместимостью приказов из одного эшелона, и над порядком исполнения приказов разной срочности из разных эшелонов, и над другими системными проблемами.
Если ученик переоткрыл всего лишь Законы Азимова, то Гуллесу пришлось воссоздавать кибернетику как целое.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
