взобрались на шест и, уцепившись за него, забросали стоявших внизу девочек букетами примул, роз, фиалок, лютиков, маргариток и клевера, а девочки, в свою очередь, со смехом кидали цветы в толпу восхищенных гостей. Воздух был полон цветов и ароматов, всюду звучали песни и смех.
Сибил, стоя рядом со мной, в восторге хлопала в ладоши.
– О, это прекрасно, прекрасно! – воскликнула она. – Все это придумал князь?
Услышав мой утвердительный ответ, она спросила:
– Интересно, где он нашел таких хорошеньких детей?
В этот момент Лусио отделился от толпы зрителей и сделал чуть заметный повелительный знак. Сказочные охотники живо спрыгнули с Майского дерева и принялись наматывать на себя цветы и ленты, – теперь казалось, будто все они связаны в один неразрывный узел. Затем они пустились бежать, все вместе они напоминали катящийся цветочный шар. Веселые звуки флейт сопровождали их бег до тех пор, пока дети совсем не исчезли среди деревьев.
– О, позовите их снова! – попросила Сибил, ласково кладя руку на плечо Лусио. – Мне бы так хотелось поговорить с самыми хорошенькими!
Князь посмотрел на нее с загадочной улыбкой.
– Вы окажете им слишком большую честь, леди Сибил, – ответил он. – Они не привыкли к такому вниманию со стороны знатных дам и не оценят его. Это платные статисты и от похвал могут сделаться дерзкими.
В этот момент к нам подбежала, запыхавшись, Диана Чесни.
– Я их нигде не вижу! – воскликнула она, задыхаясь. – Милые крошки! Я бежала за ними со всех ног: хотела поцеловать одного из этих восхитительных мальчиков, но они пропали! И следа не осталось! Как будто сквозь землю провалились!
Лусио снова улыбнулся.
– Они получили распоряжения и знают свое место, – кратко пояснил он.
В этот момент черная туча вдруг закрыла солнце, и над нашими головами прогремел раскат грома. Все посмотрели на небо, но оно оставалось ясным и безмятежным, если не считать этой мимолетной тени грозы.
– Всего лишь летний гром, – заметил один из гостей, – дождя не будет.
Толпа, наблюдавшая за танцем вокруг Майского дерева, разбилась на группы: гости гадали, какое развлечение ожидало их дальше.
Воспользовавшись случаем, я отвел Сибил в сторону.
– Давайте пройдем к реке, – шепнул я. – Уделите мне несколько минут.
Она согласилась, и мы, покинув гостей, отправились в рощу на берегу протекавшего через мои владения Эйвона. Здесь мы остались совсем одни, и, обняв невесту, я нежно поцеловал ее.
– Скажите мне, – спросил я с полуулыбкой, – знаете ли вы, что значит любить?
Она подняла на меня глаза, потемневшие от страсти, так что я вздрогнул.
– Да, знаю! – был ее неожиданный ответ.
– Знаете?! – И я пристально вгляделся в ее прекрасное лицо. – Но откуда?
Она вспыхнула, потом побледнела и с нервной, почти лихорадочной силой прижалась ко мне.
– Странным образом! – ответила она. – И совершенно неожиданно! Урок показался мне легким, слишком легким! Джеффри, – она сделала паузу и пристально посмотрела мне в глаза, – я расскажу вам, как я этому научилась… но не сейчас… когда-нибудь позже. – Она прервалась и как-то натужно рассмеялась. – Я расскажу вам… когда мы поженимся.
Сибил с беспокойством огляделась вокруг, а затем, внезапно утратив свою обычную сдержанность и гордость, бросилась в мои объятия и впилась в мои губы с такой страстью, что я почувствовал головокружение.
– Сибил! – пробормотал я, прижав ее к сердцу. – О, моя дорогая, вы меня любите! Наконец-то!
– Тише, тише! – сказала она, задыхаясь. – Вы должны забыть этот поцелуй. Это было слишком смело с моей стороны… это было неправильно… я не хотела этого… я думала о другом… Джеффри… – И ее маленькая рука с какой-то яростной жадностью сжала мою. – Я бы хотела никогда не знать любви: без этого я была счастлива! – Она нахмурила брови. – А теперь, – продолжала Сибил, по-прежнему задыхаясь, – я хочу любви! Я жажду ее! Я хочу утонуть в ней, потеряться, погибнуть! Ничто другое меня не удовлетворит!
Я сжал ее еще крепче в своих объятиях.
– Разве я не говорил, что вы изменитесь, Сибил? – прошептал я. – Ваша холодность и бесчувственность были противоестественны и не могли длиться долго! Моя милая, я всегда это знал!
– Вы всегда знали? – повторила она несколько пренебрежительно. – Да вы и сейчас не знаете, что со мной случилось. И я не скажу вам – пока. О, Джеффри!
Тут она вырвалась из моих объятий и, нагнувшись, сорвала в траве несколько колокольчиков…
– Посмотрите на эти цветы! Как мирно растут они в тени деревьев у Эйвона! Это напоминает мне о том, какой я была здесь, в этих краях, давным-давно. Столь же счастливая и невинная, как эти цветы… Я не помышляла о зле, таящемся в моей душе, и единственной любовью, о которой я мечтала, была любовь сказочного принца к сказочной принцессе – любовь столь же безобидная, как у цветов. О, как же я хотела бы быть такой же теперь! Но нет, все в прошлом!
– Вы воплощаете все, что прекрасно и мило! – воскликнул я с восхищением, не в силах оторвать взора от ее совершенного лица, исполненного нежности от мыслей о прошлом.
– Вы говорите как мужчина, довольный выбором жены! – возразила она со своей обычной насмешливой интонацией. – Но я знаю себя лучше, чем вы. «Все, что прекрасно и мило», но не «все, что хорошо»! Я не хорошая. И сама любовь, которая поглотила меня, это…
– Что? – спросил я, схватив ее руки, державшие колокольчики, и испытующе заглядывая ей в глаза. – Я могу ответить за вас: это страсть и нежность истинной женщины!
Сибил промолчала. Затем она улыбнулась с чарующей томностью и сказала:
– Если вы знаете, то мне незачем вам говорить. Давайте не будем больше стоять здесь и говорить вздор. Общество осудит нас и обвинит в «дурном тоне», а какая-нибудь дама-писательница поместит в газетах заметку со словами: «Поведение мистера Темпеста в роли хозяина оставляло желать лучшего, поскольку он постоянно уединялся со своей невестой».
– Здесь нет писательниц, – ответил я со смехом, обнимая на ходу рукой ее изящную талию.
– Разве нет? – отозвалась она, тоже смеясь. – Неужели вы думаете, что можно устроить праздник и обойтись без их участия? В нашем обществе они повсюду. Старая леди Маравейл, например. Эта дама, находящаяся в довольно бедственных обстоятельствах, пишет в газету скандальные статьи и получает гинею в неделю. И она здесь: я видела, как она уплетала салат с курицей и трюфелями!
Тут Сибил сделала паузу и, опершись на мою руку, стала вглядываться вперед сквозь деревья.
– Это трубы Коттеджа Лилий, где живет знаменитая Мэвис Клэр, – сказала она.
– Да, именно так, – с готовностью подтвердил я. – Мы с Лусио были
