Саманта. Мисс Саманта, это Сара.
Женщины смотрели друг на друга. Потом Сара закрыла лицо руками и бросилась вон, а Саманта побледнела, как полотно. Глаза ее вспыхнули, но Норман, плохо знакомый с ней, не знал, что это означает и какого демона он вызвал из ада ее души. Саманта подскочила к нему, размахнулась, и влепила ему пощечину. Потом еще и еще, пока он не сумел отбиться от ее рук.
— Ненавижу! Ненавижу! — шипела она, вырываясь из его рук, а Норман держал ее из последних сил, чувствуя, что от его силы зависит его жизнь.
Саманта вырвалась и отбежала к столику, нащупала на нем какой-то коробок и швырнула в жениха, следом в него полетел стульчик, разбивший окно и вылетевший в сад. За стулом Норман едва увернулся от зеркала, стоявшего на столике, и от набора расчесок. Саманта сыпала последними ругательствами, будто она была извозчиком, а не благовоспитанной леди. Руки ее нащупывали предметы, она швыряла их в Нормана, истошно кричала и завывала, как приближающийся смерч.
— Ненавижу, ненавижу! — то шипела, то визжала она, пока вещи на столике не закончились и Саманта не попыталась поднять сам столик.
Норман бросился к ней, скрутил ей руки, швырнул на кровать, пытаясь угомонить фурию. Девушка обивалась от него, как могла, пока он не закрыл ей рот поцелуем. Руки ее он держал одной рукой, другой в исступлении срывая с нее платье. Спустя миг они оба оказались в постели почти совсем обнаженными. Саманта пыталсь сопротивляться, но гнев ее вдруг превратился в сжигающую ее изнутри страсть, которую мог утолить только сидевший сверху на ней мужчина. Она инстинктивно раздвинула ноги, обхватывая его за бедра, и приглашая его в себя. Норман на миг очнулся, понимая, что делает что-то не то, но его трясло от страсти, он желал эту женщину так, как никогда и никого в жизни не желал.
— Я не могу так, — хрипло прокричал он, отстраняясь от нее, но Саманта не дала ему скатиться на подушки. Она сжала его, выгибаясь, как кошка.
— Мы все равно поженимся, — зашептала она.
Этого было достаточно, чтобы Норман как будто сошел с ума. Он вошел в нее, мгновенно преодолев пелену девственности, и удерживая ее, когда она, рыдая, пыталась отбиться. Ему нравилось видеть ее слезы. Его лицо тоже оказалось залитым слезами, и оба они слились в полном безумии, рыдая и лаская друг друга, прибывая на вершине блаженства и боли, пропитавшей их объятья. Саманта всхлипывала, не отпуская его, и он тоже всхлипывал, чувствуя ее боль.
— Я никогда не выйду за тебя замуж, — сказала она, когда все закончилось и оба лежали в постели, боясь пошевелиться.
Норман поднялся, натягивая на себя одежду. Вся кровать была испачкана кровью, Саманте нужно было что-то сделать со своей сорочкой и рваным платьем, как и ему — со своим разорванным в клочья сердцем. В душе его было полное опустошение, хотелось спать и никогда больше не видеть эту женщину.
— Я тоже никогда не женюсь на вас, — сказал он.
Саманта натянула платье, нашла в комнате белый шарф и повязала его так, чтобы было не видно рваного корсажа.
Она ушла, спустившись по лестнице одна. Норман не стал провожать ее. Он сидел в разгромленной комнате, пытаясь осознать то, что натворил. Ему хотелось плакать, прижаться к груди Сары, как ребенок прижимается к груди матери, и рыдать, как он никогда не рыдал.
— Сара?
Норман пошел по коридору.
Он обидел ее. Обида эта наверняка будет стоить ему слишком дорого. Он прикинул, что мог бы купить ей домик в Лондоне, с садиком, с красивой башенкой.
— Сара?
Дверь в ее комнату была раскрыта. Норман зашел, осмотрелся. На полу валялась раскрытая книга. На тумбочке стояла корзинка с рукоделием. Вещи лежали на кровати, но Сара явно ничего с собой не взяла.
Она ушла.
Норман сел на кровать, чувствуя, что извалялся в грязи.
Сара бросила его, забрав с собой все светлое, что было в его душе. Забрав с собой тот уют, который могла создавать только она, ту радость, что давала она ему, просто будучи рядом. Она забрала и нерожденного ребенка, которого он так ждал.
— Будьте вы все прокляты! — воскликнул он, упал на кровать и все же разрыдался.
Глава 12. Предложение Саманты
— Мне цыганка нагадала, что я женюсь на тебе, а я не поверил, — Дэвид сжал руку Розы и поднес к щеке.
Роза провела пальцами по его коже.
— Я тоже не поверила бы, — она улыбнулась, — но ведь любовь творит чудеса...
Любовь толкает на преступление, чтобы чудо стало возможным. Дэвид взглянул на нее. Он нисколько не раскаивается в том, что сделал. И не раскается никогда. Он помнил, как мечтал, видя ее в экипаже с другими людьми, сидеть напротив, касаясь сладок ее платья. Он помнил, как стоял в стороне, когда она проходила мимо под руку с поклонниками, как замирал, стоило ему только увидеть издали ее силуэт.
Он и сейчас замирал при виде нее, а сердце его наполнялось радостью. Как он может раскаиваться, если рука ее покоится на его руке, и он совершенно законно ведет ее по аллее парка, раскланиваясь со знакомыми.
— Зато я знаю, кто посылал мне розы, — улыбнулась она, — я знала, что эти букеты, которые не были подписаны — от тебя.
— Почему ты так решила? — Дэвид снова посмотрел на нее.
Синие, как небеса, глаза ее сияли от счастья.
— Знаю и все. Эти букеты не были данью необходимости. Они дышали любовью.
— Моя любовь к тебе вечна, — прошептал он, склоняясь к ее щеке, — и что бы ни случилось, всегда помни об этом!
— А что может случиться? — спросила она, выгибая брови.
— Ничего, — он сжал ее руку, — но я хочу, чтобы ты знала. Я никогда не забуду тебя.
— А я тебя, — откликнулась она.
Свадьба была назначена сразу после окончания траура по отцу. Оставалось еще три месяца до этого момента, и Роза считала дни, когда сможет назвать лорда Дэвида, виконта Ригла, своим мужем.
— Ты не знаешь, что произошло между Норманом и Самантой? — спросил Дэвид, когда они сели на скамью в отдаленной части парка и сидели, прижавшись друг к другу.
— Нет, а что?
— Она вчера заявила, что
