Согласно проекту Положения 1867 г. в Туркестане создавалась своеобразная, отличная от общероссийской система судоустройства. После проведения судебной реформы в 1864 г. в Европейской России и в Туркестане появились выбираемые суды выборных казиев и баев, которые стали называться народными судами. Кроме того, появились уездные суды, временные военно-судные комиссии, судные отделы областных правлений и судный отдел Канцелярии генерал-губернатора. Должность судей в этих органах исполняли русские чиновники и офицеры. Обязанности прокуроров были возложены на военных губернаторов областей.
Суду казиев были подсудны дела, размер иска по которым не превышал 100 рублей. Иски на более крупные суммы рассматривали съезды народных судей. Кроме того, существовали суды третьей инстанции – чрезвычайные съезды народных судов. Они разрешали спорные дела, возникавшие между жителями разных волостей и уездов. За правосудием к народным судам обращалось почти 90 процентов населения.
Народные суды судили руководствуясь нормами шариата или адата, однако наказания были теперь намного более мягкими – так, было категорически запрещено членовредительство. В уездах были построены современные (для того времени) тюрьмы, которые заменили подземные узилища, столь распространенные в ханские времена.
Система народных судей не была совершенной – казии и баи допускали злоупотребление своим положением, брали взятки и не всегда выносили правосудные приговоры, но теперь у местных жителей появилась возможность обратиться в русские судебные инстанции, которые руководствовались законами пореформенной России. Другое дело, насколько хорошо были осведомлены о своих новых правах неграмотные, традиционно приниженные верховной властью земледельцы и обитатели среднеазиатских глинобитных городов.
Спекуляция по поводу несовершенства народных судов, созданных К.П. Кауфманом вскоре после его вступления в должность туркестанского генерал-губернатора, была общим местом в трудах советских и зарубежных авторов, писавших о русской колонизации Средней Азии[343]. На ту же тему рассуждают научные работники новых независимых государств Средней Азии: «Выборное начало и отсутствие требований относительно образовательного уровня кандидатов на должность «народных» судей, – пишут узбекские авторы Н.А. Абдурахимова и Г. Рустамова, – открыли широкий простор для интриг и распрей вокруг выборов, нередко сопровождавшихся насильственными действиями сторон. Если в ханские времена назначению на должность судьи предшествовал тщательный отбор самого достойного из многих кандидатов, сдача экзамена на знание законов шариата и адата, признание компетентности кандидата среди сограждан, то выборная система ослабила эти требования. Теперь все зависело от лояльности кандидата к колониальной власти, тем более что ею утверждались результаты выборов»[344].
Поразительная сентенция! Во-первых, выборность судей простыми людьми – дело никудышное: избиратели могут подраться. Такое, кстати, случается и ныне в самых демократических странах. Вывод: демократия – вещь сомнительного свойства. Во-вторых, лучше, если судью назначает хан, – ему и карты в руки. Он отберет самого достойного, поскольку. он – хан. Не очень ясно, как при этом устанавливается «признание компетентности кандидата среди сограждан». Опросом, референдумом? Кажется, ханы не практиковали такие формы народного волеизъявления. В-третьих, ханы были праведниками, которые не заботились о пустяках вроде лояльности своих должностных лиц. Пришли подозрительные русские и стали требовать от судей лояльности своему режиму. Вот такими могут быть выводы.
Несовершенство системы управления огромным (1 738 918 квадратных километров) краем с его полиэтничным населением было хорошо знакомо самому «покорителю и устроителю» Константину Петровичу и его ближайшим сотрудникам. Они пытались отойти от Положения 1867 г., которое так и осталось проектом, и разработали в 1871 и 1873 гг. новые Положения об управлении, но эти инициативы туркестанской администрации не получили одобрения в петербургских кабинетах, тем не менее Кауфман, на свой страх и риск, решил руководствоваться Положением 1873 г. Желая улучшить управление регионом, генерал-губернатор в 1875 г. назначил комиссию для расследования случаев коррупции в областях и уездах. Были обнаружены крупные нарушения законов и злоупотребления должностных лиц всех ступеней. Именно сообразуясь с проектом Положения 1873 г., Кауфман рискнул осуществить в азиатском Ташкенте принципы «городского самоуправления» 1870 г.: город получил выборный орган – городскую думу и ее постоянно действующий исполнительный совет – городскую управу, состоящую из 6 членов – 4 христианина и 2 мусульманина. На этом генерал-губернатор не остановился: в Сырдарьинской области появилось Областное по городским делам присутствие, членами которого были: военный губернатор области, его заместитель, начальник канцелярии генерал-губернатора, глава казначейства Ташкента, начальник города (Ташкента) и Ташкентский мировой судья. Представителей местного населения в этом органе «самоуправления» не значилось[345].
Свой пост генерал-губернатора Константин Петрович фон Кауфман занимал 15 лет, больше, чем любой другой из тех 11 начальников края, которые сменили его. Фактически он и несколько самых близких его соратников сделали Туркестан частью Российской империи. Они много трудились (на ратном поле в том числе), делали ошибки, исправляли их, снова ошибались и снова пытались найти правильное решение. В силу своего разумения они искали и находили точки соприкосновения и понимания с местным населением – «покоренными туземцами», они установили первые контакты коренной и пришлой культуры!
В марте 1881 г. (после убийства Александра II) Константин Петрович перенес тяжелейший инсульт, на многие месяцы остался лежать парализованный, без речи. В 1882 г. он скончался. С этого времени в истории административного управления краем начинается новый период.
* * *
Константин Петрович фон Кауфман оставался на своем посту 15 лет. Он многое сделал «так» и многое (по мнению влиятельных «немногих») совсем «не так». Обычная судьба тех, кто бывает первым. Когда он скончался, его сменил другой человек, как бы продолживший героическую эпоху освоения азиатского по-рубежья, на самом деле его самый упорный антагонист и критик генерал-лейтенант Михаил Григорьевич Черняев. Это был человек с незаурядными природными способностями, храбрый, честолюбивый, однако не очень большого ума, на редкость неуживчивый, оттого противоречивый. (Подробности воспитания, образования и службы см. в главе «Взятие Ташкента».)
С 1862 по 1866 г. Черняев служил в Средней Азии на различных командных и штабных должностях. Служба шла неровно – были победы и поражения, многочисленные стычки с неприятелем и непосредственным начальством, но главным событием его бурной жизни, вершиной его карьеры было взятие в 1865 г. самого большого среднеазиатского города – Ташкента. Его победа заметно повысила авторитет России на мировой арене, дала возможность включить в границы империи плодородный оазис, обеспечить туркестанские войска продовольствием. Его имя у всех было на слуху, оно склонялось и писалось за российскими пределами в самой разной транскрипции. Он приобрел славу полководца, был щедро награжден орденами. В том числе орденом Святого Георгия 3-й степени – большая награда. В довершение всего в том же 1865 г. Черняев стал военным губернатором Туркестанской области в составе Оренбургского генерал-губернаторства. но очень скоро потерял эту должность: неуживчивость и вздорность были виной. Затеял интригу против оренбургского генерал-губернатора Крыжановского – хотел вывести область из состава Оренбургского края – и проиграл: его отозвали в Петербург якобы для доклада, а затем последовала отставка[346].
Характером М.Г. Черняев пошел в отца: он снял военный мундир и стал гражданским лицом. Занялся бизнесом и не преуспел, выучился и стал нотариусом – неудачно, стал издавать газету «Русский мир», на страницах которой разоблачал «преступную» деятельность первого генерал-губернатора Туркестана Константина Петровича фон Кауфмана, однако популярности и авторитета это газете не прибавило – тираж упал до мизера. В «Дневнике писателя» за 1875 г. его автор Ф.М. Достоевский написал: «Русский мир» – приют всех бездарностей и оскорбленных самолюбий»[347]. Наконец подвернулось настоящее дело – война на Балканском полуострове. Сербия и Черногория объявили войну Турции, а М.Г. Черняев возглавил сербскую армию. и привел ее к поражению. Сербию спасла Россия. В Русско-турецкой войне Черняев не участвовал и снова на несколько лет остался не у дел, вернее, дела шли плохо – он снова решил попробовать себя в предпримательстве, но это была не его стихия.
