О сложностях визуального контроля за вывозом советских ракет с Кубы говорилось и в телеграмме Кузнецова в МИД СССР от 10 ноября 1962 г:
«Передаем вторично перевод текста сообщения, исходящего от адмирала Уэлборна, командующего операцией по визуальной проверке советских судов, вывозящих с Кубы ракеты:
«В ответ на протест Советского правительства от 9 ноября в связи с инспекцией Соединенными Штатами трех советских судов сообщается нижеследующее:
1. Ни один американский корабль ни в какое время не угрожал применить силу в отношении «Александровска», «Дивногорска» или «Волголеса».
2. Пять из девяти советских судов, перечисленных Советским правительством в списке судов, вывозящих ракеты с Кубы, не отплыли вовремя или через пункты, которые были указаны советскими представителями.
3. Факт, что эти суда не находились в пунктах, сообщенных США советскими представителями, затруднил установление координат и инспекцию этих судов и привел к тому, что некоторые из обследований должны были проводиться на больших расстояниях от острова Куба, чем это было бы, если бы местоположение судов было сообщено правильно.
4. Четыре из девяти судов, перечисленных Советским правительством, имели на борту такое количество ракет, которое отличалось от сообщенного США советскими представителями.
5. Хотя «Александровск» не был включен в список судов для перевозки ракет, представленный США Советским правительством, имелись указания, что на борту «Александровска» могло быть связанное с ракетами оборудование.
6. Поскольку количество ракет на других судах, которое было сообщено советскими представителями, оказалось неточным, к «Александровску» подошел военный корабль США для того, чтобы установить, имеет ли он на борту ракеты. «Алесандровск» попросили открыть трюмы для того, чтобы облегчить обследование.
«Александровск» отказался выполнить эту просьбу. Его не просили остановиться.
7. «Дивногорск», когда к нему подошли, испытывал значительные трудности в переговорах с американским кораблем, находящимся поблизости. После того как проблема языка была разрешена, инспекция судна была завершена. Его не просили открыть трюмы или остановиться.
8. Когда к «Волголесу» подошли в первый раз, его попросили частично раскрыть ракеты, которые находились у него на борту. «Волголес» не выполнил эту ранее согласованную просьбу. Затем его попросили открыть трюмы. На следующий день к «Волголесу» подошли вновь, и очевидно, к этому времени он получил инструкции раскрыть ракеты в соответствии с соглашением. На этот раз его ракеты были частично раскрыты, и требуемая инспекция была завершена. Если бы он частично раскрыл свои ракеты в первый раз, второй подход был бы не нужен».
Затем в отношениях между Москвой и Вашингтоном возникла проблема, связанная с бомбардировщиками Ил-28. Американская сторона рассматривала их как наступательное оружие, а Москва отстаивала их оборонительный характер.
Понимание того, что относится к «наступательному оружию», Хрущев решил изложить еще в самый разгар кризиса, а именно 26 октября. Он писал Дж. Кеннеди:
«Я заверяю Вас от имени Советского правительства, советского народа, что Ваши доводы относительно наступательного оружия на Кубе не имеют под собой никакой почвы. Из того, о чем Вы мне писали, видно, что у нас разное понимание на этот счет, вернее мы по-разному оцениваем те или другие военные средства.
Да и в действительности, одни и те же виды оружия могут иметь разное толкование.
Вы – человек военный и, надеюсь, поймете меня. Возьмем, к примеру, простую пушку. Какое это средство: наступательное или оборонительное? Пушка – средство оборонительное, если она поставлена для защиты границ или укрепленного района. Но если артиллерию сконцентрировать да придать ей нужное количество войск, то те же пушки станут уже средством наступательным, потому что они подготовляют и расчищают путь пехоте для наступления.
Так же получается и с ракетно-ядерным оружием, с любыми видами этого оружия.
Вы ошибаетесь, если считаете, что какие-то наши средства на Кубе являются наступательными. Однако давайте сейчас не будем спорить. Видимо, я не смогу убедить Вас в этом. Но я Вам говорю: Вы, г-н Президент, – военный человек и должны понимать – разве можно наступать, имея на своей территории пусть даже и огромное количество ракет разного радиуса действия и разной мощности, но используя только эти средства.
Эти ракеты – средство истребления и разрушения. Но наступать этими ракетами, даже ядерными ракетами мощностью в 100 мегатонн, нельзя, потому что наступать могут только люди, войска. Без людей любые средства, какой бы мощности они ни были, не могут быть наступательными.
Как же можно поэтому давать такое совершенно неправильное толкование, которое Вы сейчас даете, что, мол, какие-то средства на Кубе являются наступательными. Все средства, находящиеся там, и я заверяю Вас в этом, имеют оборонительный характер, находятся на Кубе исключительно для целей обороны, и мы направили их на Кубу по просьбе кубинского правительства. Вы же говорите, что это наступательные средства.
Но, г-н Президент, неужели Вы серьезно думаете, что Куба может наступать на Соединенные Штаты и даже мы вместе с Кубой можем наступать на вас с территории Кубы? Неужели Вы действительно так думаете? Как же так? Мы не понимаем этого.
Разве в военной стратегии появилось что-то такое новое, чтобы думать, будто можно так наступать? Я именно говорю – наступать, а не разрушать, ведь разрушают варвары, люди, потерявшие рассудок»[189].
Но доводы советского лидера не убедили Вашингтон. Американская сторона продолжала интерпретировать понятие «наступательное оружие» как вооружение, «пригодное для использования в наступательных целях».
Под такую трактовку подпадали не только бомбардировщики Ил-28, но и ракетные катера «Комар», и даже истребители МиГ-21 с радиусом действия в 300 км.
В переговорах о дальнейшей судьбе Ил-28 вынужден был принять личное участие Хрущев. В его письме американскому президенту от 11 ноября было предложено увязать вопрос о вывозе этих самолетов с Кубы с реализацией взаимных обязательств, взятых США и СССР.
Ответ последовал незамедлительно. 12 ноября он был передан в устной форме Р. Кеннеди советскому послу в Вашингтоне: «Н.С. Хрущев и президент договариваются в принципе, что самолеты Ил-28 будут выведены в течение определенного срока. После такой договоренности США сразу же, хоть завтра, официально снимают всякий карантин, не дожидаясь конца вывоза самолетов. Американская сторона, разумеется, предпочла бы, чтобы согласованный срок вывоза самолетов Ил-28 был опубликован.
Однако если у советской стороны есть какие-либо возражения против публикации такого срока, то президент на этом не настаивает. С него вполне достаточно слова Н.С. Хрущева. Что касается срока, то было бы хорошо, если бы самолеты были вывезены, скажем, в течение 30 дней».
13 ноября наконец и Ф. Кастро согласился с эвакуацией Ил-28 с Кубы.
Вынужденное соглашаться с советской позицией по многим принципиальным вопросам, кубинское руководство категорически отказалось допускать низковысотные полеты американских самолетов. В середине ноября 1962 г. Ф. Кастро проинформировал главного советского военного советника генерала Дементьева о том, что кубинским частям противовоздушной обороны отдан приказ открывать огонь по американским самолетам с 8.00 утра 18 ноября 1962 г. Решение кубинского руководства в очередной раз обострило обстановку, поставив под угрозу срыва советско-американские договоренности.
Письмо Ф. Кастро У Тану о решении сбивать низколетящие американские самолеты над кубинской территорией стало предметом обсуждения на заседании американского комитета начальников штабов утром 16 ноября. США, чтобы избежать эскалации напряженности, вынуждены были отступить: низковысотные полеты американских самолетов над кубинской территорией прекратились. Разведка стала осуществляться высотными самолетами У-2, сбить которые можно было только зенитно-ракетными комплексами дальнего действия, находившимися под контролем советских военнослужащих.
Несмотря на снижение военного противостояния, американское военное командование вплоть до 20 ноября продолжало поддерживать свои силы в готовности к действиям по чрезвычайному оперативному плану. Непосредственная угроза американского вторжения на Кубу была снята после того, как начался отвод американских сухопутных войск из юго-восточной части Соединенных Штатов. Полностью же она исчезла к 20 декабря 1962 г., когда все экспедиционные силы вернулись в места постоянной дислокации и обычной жизнедеятельности.
